Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

28 января, на следующий день после похорон Ленина (пока Троцкий предавался печали на черноморском берегу), Сталин выступил перед кремлевскими курсантами; в своей речи он преданно и безыскусно описал покойного вождя. Себя Сталин представил его верным и скромным последователем, однако упомянул при этом неизвестный ранее «факт», что его знакомство с Лениным состоялось очень рано, в 1903 г., после письма, которое Ленин отправил ему в конце года; Сталин горько сожалел, что сжег этот бесценный документ[627]. Четырьмя месяцами позже Сталин взял на себя роль интерпретатора ленинского учения в серии лекций, под общим названием «Основы ленинизма», которые он прочел в Коммунистическом университете имени Свердлова[628]. Если Сталин и познакомился с Лениным еще в 1903 г. (проверить это утверждение невозможно), то первая встреча Троцкого с Лениным состоялась все же годом раньше. Этот факт он подчеркивал в своей брошюре «О Ленине», которая была опубликована в июне 1924 г. В брошюре содержалась подборка воспоминаний, начиналась она с описания первой встречи с Лениным в Лондоне весной 1902 г. Подобно Сталину, Троцкий подчеркивал свою близость с вождем, однако, в отличие от Сталина, Троцкий рисовал себя и Ленина как равных друг другу, талантливых, преданных делу революции людей, не свободных в то же время от ошибок. Троцкий рассказывал, как однажды вечером пошел в театр в ботинках Ленина, поскольку его собственные нуждались в починке. Правда, Ленин уступил свои ботинки потому, что они ему жали; Троцкому они тоже оказались малы, и его мучения позабавили Ленина. Цель рассказа ясна — подчеркнуть дружескую близость между Лениным и Троцким. В тех разделах брошюры, где речь шла о 1917 годе и более поздних событиях, Троцкий не делал попыток приуменьшить свою роль в истории революции. Он даже указал, что название нового правительства, Совет Народных Комиссаров, принадлежит не Ленину, а ему, Троцкому[629].

Зиновьев присоединился к тем, кто усмотрел в воспоминаниях Троцкого самовозвеличивание и недостаточное уважение к Ленину, осудил Троцкого за то, что тот сопоставил свою ошибку, которую он совершил в 1918 г. в Брест-Литовске, отказавшись подписать мирный договор с Германией, с ошибочным решением Ленина о броске на Варшаву[630]. В критике Зиновьева видна явная попытка еще более ослабить и без того быстро ухудшавшиеся позиции Троцкого в партии. Его оппоненты наметили узкие рамки допустимого для тех, кто желал что-либо сказать о Ленине, а затем Сталин и Зиновьев с целью опорочить Троцкого, принялись указывать на его многочисленные разногласия с Лениным, имевшие место в прошлом. В 1924 г. быть ленинцем оказалось недостаточно — требовалось быть им всегда. Объявив неприкосновенным Ленина, его преемники делали неприступными и свои собственные позиции: для этого достаточно было указать на связь с вождем в прошлом и верность его духу в настоящем.

После смерти Ленина Зиновьев заявил о себе как об исполнителе его воли. В своих статьях о Ленине он делал особый упор на отношениях вождя с Коммунистическим Интернационалом (Зиновьев являлся его главой)[631]. На Тринадцатом партийном съезде в мае 1924 г. (первом после смерти Ленина) основной доклад делал именно Зиновьев. Пытаясь обосновать в преамбуле речи свои позиции, он сказал, что, поскольку ныне нет возможности делать политику «по Ленину», то надлежит делать ее «по ленинизму»[632]. Затем следовало множество директив.

Анализ интриг членов Политбюро, которые воспользовались быстро растущей популярностью Ленина для упрочения собственной власти и подрыва позиций своих противников, разумеется, немаловажен, поскольку проливает свет на хитросплетения политической борьбы середины 20-х гг., однако он не помогает понять, каким образом возник и укоренился в те годы столь широкомасштабный ленинский культ. Собственно говоря, роль Политбюро в формировании этого культа не так велика, как роль профессиональных пропагандистов и агитаторов; именно они в 1924 г. ввели в советскую политическую практику культ Ленина.

Пропаганда ленинизма