Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

«Когда по Москве разнесся первый слух о сооружении кому-то памятников, злые языки сочинили, что первый памятник заказал самому себе тов. Ленин. Сознательно клевеща, они и не предполагали, как близки к истине. Товарищ Ленин… не нуждается в том, чтобы заказывать себе самому памятник. Он уже создан. Это памятник завоеванной свободе»[209].

Покушение дало толчок созданию постреволюционного мифа о Ленине. Не прошло и нескольких месяцев, как мощный общественный резонанс, вызванный этим событием, также был вовлечен в процесс мифологизации личности Ленина. В марте 1919 г. журнал для железнодорожных рабочих опубликовал панегирик Ленину, служащий наглядным тому примером:

«У всех народов есть сказки о Золушке, которую долго гнали, притесняли, заставляли терпеть напраслину, а потом правда восторжествовала и Золушка из замарашки превратилась в жену царевича, в будущем царицу. Мы все были свидетелями такого „поворота колеса“ в судьбе В. И. Ульянова-Ленина.

Гонимый не только при самодержавии, но и после февральской революции, постоянно обрекаемый на нелегальное существование, работающий в подполье, не имеющий возможности назвать свое имя, чтоб не провалить любимое дело, В.И. в октябре 1918, как по мановению сказочного жезла, становится во главе правительства в Российской республике.

Положение самое почетное, но и самое ответственное и самое трудное…

Борьба на жизнь и смерть.

Борьба, вложившая револьвер в руки одной из представительниц партии левых эсеров, только случайно не стоившая жизни В. И.

Или — или…

Покушение могло отнять жизнь у В. И.

Или дать ему то, что оно дало:

Страстный взрыв негодования, горячее выражение тревоги, любви, бурно восторженных приветствий не только со всех концов Советской России, но и из-за границы от тамошних представителей масс, берущихся за оружие против вековых поработителей.

Вождь Российского пролетариата В. И. Ульянов — Ленин становится признанным — Вождем мирового пролетариата»[210].

В очерке 1919 г. о Ленине Луначарский также говорил о любви к вождю, возросшей после покушения на его жизнь, однако имел в виду только самый узкий слой партийной верхушки. Когда Ленин лежал раненым, вспоминает Луначарский, и жизнь его находилась под угрозой, лучше всех общие чувства выразил Троцкий:

«Когда подумаешь, что Ленин может умереть, то кажется, что все наши жизни бесполезны, и перестает хотеться жить»[211].

Воспоминаниям Луначарского свойственна напыщенность, но тем не менее они вполне искренни. У него были серьезные основания для того, чтобы питать к Ленину глубокое уважение, а качества вождя, которые он ставит наиболее высоко — воля и необыкновенное жизнелюбие — действительно были характерны для Ленина и имели решающее значение для успеха его руководства. Луначарский, однако, не обошелся и без некоторых оговорок. Чтение книги «Развитие капитализма в России», вспоминает он, оставило его равнодушным[212]. Он был разочарован, когда Ленин не проявил твердости, как вождь, в 1905–1906 гг.[213] Он считал, что «как-то смешно» приписывать Ленину ревностное трудолюбие.

«Мне никогда… не приходилось видеть его углубленным в книгу или согнувшимся над письменным столом»[214].