Ленинград — срочно...

— Все нам известно, в штабе корпуса не зря полдня торчали. Товарищ старший лейтенант, в каком состоянии восемь установок «Ревень», полученных батальоном? Небось мокнут под открытым небом?

Начштаба растерялся, недоуменно поглядел на комбата и военком. И тогда Осинин вмешался:

— Мы же знаем, Борис Юрьевич, что четыре установки используются как учебные. Остальные должны находиться на складе. Не так ли? — ободряюще обратился он к начштаба.

— Так точно… Нужно учить прибывающий личный состав, поэтому пришлось снять с консервации часть станций. Но они в укрытиях, как положено, под охраной…

А Бондаренко опять не дослушал и перебил старшего лейтенанта:

— Достаточно. Я потом лично все проверю. А сейчас постройте батальон.

И, только оставшись вдвоем с Осининым, подчеркнуто официально отчитал его:

— Видно, урок, полученный в Москве, не пошел вам на пользу, Сергей Алексеевич. Какого лешего суете нос, когда командир разговаривает?! — вдруг вскипел Бондаренко.

Осинин покраснел, ответил тихо, но с достоинством:

— Ясно. Учту. Только вас, товарищ капитан, впредь попрошу выбирать выражения…

С тех пор их отношения стали натянутыми. Как будто и не учились они вместе в академии, не жили в маленькой московской комнатушке на Садовом и не коротали вечеров за чашкой чая, поверяя друг другу самое сокровенное…

«И зачем Соловьев меня вызвал, Москву, что ли, решил вспомнить? — обеспокоенно подумал Осинин и вдруг мысленно себя одернул: — Да о чем это я? До мелочей ли сейчас? Ведь война!.. Нет, ясно, что-то срочное и важное. А ерунда всякая в голову лезет — видно, нервы… Все же немало покрутились на границе в последнее время, когда разворачивали «Ревени». Торопились, как чувствовали…» Начальника службы ВНОС в его кабинете не оказалось, и Осинин, потоптавшись, направился в отдел разведки, подумав, что полковник, возможно, находится там. По коридору штаба сновали офицеры, хлопали двери. В отделе разведки трезвонили телефонные аппараты, оперативники кого-то вызывали, что-то уточняли, делая пометки на карте, выбегали из кабинета, а возвращаясь, снова хватались за трубки и требовали какую-то «Фанеру», «Непоседу» или совсем уж нечто несуразное: «Африку»! Срочно «Африку»!.. «Ну и позывные, нарочно не придумаешь», — усмехнулся Сергей. Чтобы не мешать, он двинулся к выходу и в дверях столкнулся с полковником. От неожиданности остановился.

— Не путайся под ногами… Приехал — жди! — Соловьев легонько, словно пушинку, отодвинул Сергея в сторону и гаркнул: — Быстро сведения по Карельскому направлению для доклада начштаба!

Подбежал офицер с картой, которую полковник от нетерпения чуть ли не вырвал у него из рук. Не взглянув больше в сторону Осинина, Соловьев стремительно вышел. Но вскоре снова появился и подозвал его к себе.

— Значит, так, рассусоливать мне с тобой, товарищ воентехник первого ранга, некогда. Обстановка… — он махнул огорченно рукой. — Хотел было побеседовать обстоятельно, потому и вызвал. Но теперь не до разговоров. — Полковник оценивающе окинул взглядом Осинина и одобрительно-шутливо пробасил: — А ты малец, да удалец! «Ревени» к сроку подготовил. Идут от них донесения! И Бондаренко тебя хвалит…

У Осинина невольно вырвалось:

— Как — и Бондаренко?!

— Да, комбат тобой доволен. Так держать!.. А теперь слушай задачу, — посуровел Соловьев. — Батальону передается станция дальнего обнаружения типа «Редут». Я уже сообщил Бондаренко. Установка стационарная — это экспериментальный полигонный макет физико-технического института, сейчас она находится в Токсово. Необходимо срочно подготовить боевой расчет, принять станцию и начать работу… Кодированные донесения будете сообщать по телефону. Для дублирования связи развернешь радиостанцию. Но пользуйтесь ею лишь в крайних случаях: при обрыве линии, и то во время налета. Сам понимаешь, это для того, чтобы исключить возможность радиоперехвата.

Кодовое наименование установки — «Редут-1». Работай в Токсово до тех пор, пока не пришлю инженера. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник!

— Да… Инженера мы уже нашли. Ученый, кандидат наук. Может, слышал о Червове? Нет? Ученик Бонч-Бруевича, заведовал лабораторией, магнетроны изобретал. Доброволец! Призываем его в качестве военинженера третьего ранга. Так что тебе ждать недолго… Вопросы есть?

Осинин заколебался на мгновение, но все же решился и спросил:

— А что, товарищ полковник, «Редут-1» есть, значит, должны быть и другие «Редуты»: второй, третий…

Соловьев нахмурился, недовольно буркнул:

— Задал бы вопрос полегче. — И, видно вспомнив те, прошлогодние испытания в Москве, напустился на Сергея: — Сам ведь руку тоже приложил: забыл, как со своими идеями перед начальством распинался?! А теперь радиозавод с выполнением заказа тянет. Конструкторы все чего-то дорабатывают.

Осинин опустил голову. Чтобы как-то смягчить полковника и оправдаться, глухо предложил: