Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Набор негативных оценок можно продолжить без труда: «По сути, генсек давно уже превратился в главного придворного церемониймейстера, – декоративного “вождя”, решения которого рождаются не в его голове, а за спиной – в опытном, отдрессированном аппарате, где действительно было немало умных работников. Но усилия даже таких людей не могли скрыть убогости мышления генсека, его примитивных рассуждений» (Дмитрий Волкогонов)[99]; «Очень некомпетентный руководитель, совершенно не обладавший качествами “выдающегося деятеля”» (Кирилл Мазуров)[100]; «Брежнев был человек безграмотный. Он, я думаю, не читал ни Маркса, ни Энгельса, ни Ленина» (Геннадий Воронов)[101]

; «Он [Брежнев] вряд ли знал, что такое марксизм-ленинизм. <…> Не уверен, чтобы он когда-либо читал Маркса, а Ленина – максимум по обязательному списку провинциального технического вуза» (Анатолий Черняев)[102]; «Человек этот был типичен для верхушки тогдашней политической элиты. Начиная уже с того, что, имея формально диплом об окончании вуза, был малообразованным и даже не очень грамотным. Способностей он был средних, культуры низкой. <…> Если он что-то “для души” читал, то журналы вроде “Цирка”, фильмы предпочитал смотреть о природе или животных, а также “Альманах кинопутешествий”; серьезные картины редко мог досмотреть до конца <…> в театре, по-моему, вообще многие годы не бывал. Его самыми большими слабостями как руководителя государства были почти полное отсутствие экономических знаний, консерватизм, традиционность и прямо-таки аллергия на новое» (Георгий Арбатов)[103].

В этих оценках много справедливого: Брежнев действительно не был страстным читателем книг и не являлся теоретиком марксизма-ленинизма. Но при этом он прекрасно осознавал свои слабые стороны и просил своих консультантов и помощников не делать из него «теоретика» партии[104]

, избегал дискуссий на сложные идеологические темы и всеми силами сопротивлялся сложным, по его понятиям, теоретическим формулировкам в текстах. Обсуждая, к примеру, проект доклада Брежнева на ХХIV съезде КПСС, его помощник Александров-Агентов раскритиковал слишком «ученый, академический язык» текста, а Брежнев тут же его поддержал: «Тем более что докладчик это любит – чтобы было без крючков». Станислав Меньшиков вспоминал, как были потрясены «сочинители» одного из генсековских докладов, когда в возвращенном им варианте возле слов «государственно-монополистический капитализм» стояла пометка Брежнева: «К чему здесь эта наукообразная галиматья?»[105].

Л.И. Брежнев беседует со старшей аппаратчицей комбината искусственного волокна В.И. Величко (Ростовская область) в перерыве между заседаниями XXIII съезда КПСС

31 марта 1966

Фотограф В. Соболев

[РГАКФД]

Взвешенную характеристику Брежневу много лет спустя после его смерти дал его многолетний спичрайтер А.Е. Бовин: «[Брежнев был] человеком далеко не глупым. Во всяком случае, несравненно умнее тех, кто нынче склонен изображать в карикатурном виде “творца застоя”. Скажу больше: требовался недюжинный ум, чтобы столь длительное время возглавлять одну из двух “сверхдержав”. Плохо было с образованием. <…> Но не было комплексов, [он] не стеснялся сказать: “Не знаю”, не стеснялся задавать вопросы. <…> Книг не читал. Книгами для Брежнева служили люди, специалисты, эксперты, с которыми он встречался и беседовал. Он был хорошим собеседником – умел слушать. Умел располагать к себе людей вниманием, вовремя заданным вопросом, интересом к содержанию беседы. И умел воспринимать аргументы»[106].

Чтобы компенсировать свою слабость, Брежнев продемонстрировал качество хорошего руководителя – он подобрал команду профессионалов из числа интеллектуалов высочайшего класса, которую не только эксплуатировал, но с которой вместе работал и к которой всегда прислушивался. Помощник генсека Александров-Агентов в ответ на вопрос одного из журналистов[107], как ему, высоко интеллектуальному человеку, работалось с такой «весьма недалекой личностью», как Брежнев, ответил: «Я никогда не соглашусь с таким грубым упрощением личности Брежнева. <…> Примитивный человек не окружил бы себя столь выдающимися людьми»[108].