Читаем Леонид Ильич Брежнев. Генсек великой державы времен счастливого застоя полностью

В Молдавии Леонид Ильич задержался до 25 ноября 1952 года. За это время он побывал на многих промышленных предприятиях, в учебных заведениях, медицинских учреждениях. Узнал особенности образа жизни молдавского народа. Говорили, что он посетил некоторые самые бедные семьи. Был по приглашению молдаван на их национальных праздниках, свадьбах, танцах. Ему особенно понравилась песня, исполненная на русском языке, о «смуглянке-молдаванке», которая «собирала виноград», и он часто просил певцов и музыкантов исполнять ее, и даже сам подпевал во время застолий, на которые его приглашали. Веселая мелодия создавала праздничное настроение, особенно ее припев:

Раскудрявый клен зеленый, лист резной,Здесь у клена мы расстанемся с тобой…

Леонид Ильич не очень любил танцы, и в Молдавии клубы посещал не часто, иногда только по служебной необходимости. Но когда пели «Смуглянку-молдаванку», он под ее мелодию танцевал вместе с местной молодежью. В Молдавии Леонид Ильич приобрел новых друзей, одним из которых был Константин Устинович Черненко – заведующий отделом пропаганды и агитации. Он стал первым помощником Леонида Ильича по нормализации работы в республике. Близко сошелся Леонид Ильич с заместителем председателя Совета Министров Молдавии Николаем Анисимовичем Щелоковым. Их товарищеские отношения вскоре переросли в дружеские. Вместе с другими партийными работниками они постарались в короткий срок придать новый импульс и определить правильное направление в работе местной парторганизации. Леонид Ильич, подбирая партийные кадры, старался сохранить старых работников.

В 1952 году, когда Брежнев находился в Молдавии, у него внезапно появились боли в области сердца. Проснувшись утром, почувствовал тупую боль и чувство сжатия в области сердца, нехватку воздуха. С диагнозом «подозрение на инфаркт миокарда» он был госпитализирован в местную больницу, где находился один месяц. Профессор медицины, академик Е. Чазов этот диагноз не подтвердил, и боли в сердце расценил как «временный спазм коронарных сосудов после нервного перенапряжения». На электрокардиограмме были отмечены «очаговые изменения в сердце», не представлявшие угрозы для его жизни. После выписки из больницы боли в сердце много лет не беспокоили.

5 октября 1952 года Леонида Ильича пригласили в Москву для участия в работе XIX съезда КПСС. Во время заседания Пленума Иосиф Виссарионович Сталин обратил внимание на военную выправку и импозантный вид Брежнева, и спросил у сидевшего рядом Хрущева:

– Вон тот чернобровый, кто такой?

– Это Первый секретарь Коммунистической партии Молдавии, – объяснил Хрущев. – Политически грамотный, преданный партии, толковый и ответственный.

– Какой красивый молдаванин, – удивился Иосиф Виссарионович.

Съезд продолжался 10 дней, до 15 октября. Леонид Ильич выступил с докладом о работе молдавской Компартии. Доклад был не очень обширным, но обстоятельным, на это обратил внимание Сталин. «После Съезда на Организационном Пленуме ЦК Сталин предложил ввести Леонида Ильича Брежнева в Секретариат Президиума ЦК КПСС»[3].

7 ноября 1952 года во время парада, посвященного 35-й годовщине Октябрьской революции, он впервые поднялся на трибуну мавзолея и не только на трибуну, но и на другой уровень своего положения. После смерти И.В. Сталина он получил должность начальника политуправления Министерства обороны и 21 мая 1953 года приступил к исполнению новых обязанностей. А через месяц его неожиданно вызвали в Кремль.

Глава 13. В Казахстане

Достоинство людей оценивается по их делам.

Н.А. Добролюбов

В мае 1954 года Леонид Ильич сопровождал 1-го секретаря Коммунистической партии Советского Союза Никиту Сергеевича Хрущева в служебной поездке по Казахстану, который был в то время самой обжитой среднеазиатской республикой. На должности Первого секретаря ЦК Казахстана находился П.К. Пономаренко В том же году Брежнев по рекомендации Хрущева был назначен вторым секретарем Центрального Комитета коммунистической партии Казахстана.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное