Лесные сказки [сборник 2005, худ.Романов В В]

Хорошо еще — голова у Лены белобрысая, светлая. Она смутно белеет впереди, и Петька не боится Лену потерять. Зато под ногами у него все время трещат какие-то сучья, коренья, валежник. Петька не тяжелый, а какой-то неповоротливый. Хоть и старается ступать осторожно, все равно шум в лесу такой, будто продирается сквозь чащу корова.

Дошагали Лена и Петька до просеки. Тут Лена остановилась и говорит:

— Давай свернем на тропку. Нам спешить надо, а тут путь будет короче.

Петька на сучок наступил, вздрогнул. Отвечает:

— Это верно… Только давай пойдем по дороге. Безопасней!

— Почему?

— Да на тропке твоей — ямы всякие, бугры… Ноги еще поломаешь!

— Какие ямы?!

— Ну, не ямы… а сучки там, деревья…

— Что за чепуховина? — разозлилась Лена. — Ступай без разговоров!

И пошла по тропке.

Петьке делать нечего — двинулся следом. Немного прошагали молча. Потом Петька опять говорит:

— Слышь, Лен! Вернемся на дорогу…

— Зачем?

— Я хотел тебе сказать… Только не смейся, это верно… Тут место — нечистое!

Лена от удивления к нему повернулась:

— Чего-о?!

— Ей-ей. Знаешь, впереди Шашкова поляна? Так вот… Лучше туда не захаживать. Там появление такое является…

— Что за появление?

— А такое… громадного вида. Мне мать сказывала, а ей — тетка Марфа Заплёткина. Она-то уж все знает.

Лена смотрит на Петьку и не знает, смеяться или нет.

— Да ты что? Не совестно небылицам верить? Вот расскажу я про твое «появление громадного вида» ребятам, засмеют до́ смерти!

Тряхнула Лена головой и побежала вперед.

Один поворот делает тропка, второй, ныряет в кусты. И только миновала Лена кусты, как вдруг…

Вдруг впереди неясно забрезжил свет.

Какие-то тени мелькнули.

Писк и шорох послышались.

Лена сделала еще несколько шагов — и замерла. Впереди на поляне виднелись странные высокие столбы. Они сияли голубым мертвым светом.

Черные бесшумные птицы метались вокруг.

Внезапно одна наискосок бросилась вниз, к голове Лены, и с налету запуталась в волосах.

Петька, стоявший позади, охнул и выронил чугунок. Чугунок был обмотан холстинкой, он упал беззвучно, и картошка из него высыпалась.

Петька попятился, наступил босой ногой на горячую картофелину, обжегся и, отчаянно завопив, ударился бежать.

Он скакал, не разбирая дороги, прямо по кустам. Петькина штанина зацепилась за ветку. Раздался треск — и Петька нырнул в мох.

Тогда Петька пополз.

Он полз и тихонько стонал от страха.

Лена, конечно, тоже напугалась. Она схватилась руками за волосы — и вдруг пальцы ее нащупали перепончатые крылья и мягкий мех. Летучая мышь!

Сразу половина испуга прошла. Лена знала, что мыши иногда с разлету запутываются в волосах. Она осторожно высвободила крошечного зверька, потом подошла поближе к столбам.

Ну, ясно же… Это были старые, гнилые осины. Прежде Лена днем проходила мимо них, только внимания не обращала. А оказывается, что в темноте эти гнилушки светятся.

— Петька-а!!! — позвала Лена. — Ты где, Петька?

Не скоро она отыскала Петьку и не сразу уговорила выйти на поляну…

Зато когда Петька все разглядел, он стал очень разговорчивым.

— Конечно! — рассуждал он по дороге. — Я же знал, что все это небылицы. Я и мамке говорил, что никаких чиканашек не бывает… А Марфа… ох и противная тетка! Всех пугает, мутит… Вот я завтра в сельсовет на нее заявлю — пусть не занимается вредной агитацией!

Хоть Лене и очень хотелось посмеяться над Петькой, она все же промолчала.

Вскоре показались впереди и Старые лужки. Донесся рокот комбайна, идущего по хлебному полю. Блеснули его огни.

И тут Петька остановился и хлопнул себя по затылку.

— Лена, — сказал он отчаянно, — а ведь я чугунок-то с картошкой забыл! Оставил его на Шашковой поляне… Ты погоди меня, я мигом сбегаю, принесу!

Лена, улыбаясь, посмотрела на Петьку. Он отвел глаза.

— Как же ты пойдешь на поляну? Один?!

— А чего?

— Да ведь там же «появление» является!

— Ну тебя, — басом сказал Петька. — Принялась дразниться…

Он еще хотел что-то добавить, но повернулся и пошагал назад.

Пятерки

Утром первого сентября мы с Петькой и другие наши ребята шли в школу.

Дед Матвей выглянул из калитки и позвал Петьку:

— Ну-ка, ступай сюда. Бери подарок!

И протянул корзинку большущих яблок.

Петька сказал деду спасибо, а яблоками оделил всех ребят. Только хотел Петька откусить кусочек, как вдруг видит, что на красном яблочном боку стоит цифра «5».

Да тут и мы закричали:

— У меня на яблоке пятерка!

— И у меня!

— У меня тоже…

У всех яблоки оказались помеченными. Не нарисована цифра, не накрашена. Просто кожура у яблока двухцветная: весь бок красный, а пятерка — белая.

Петька усмехнулся:

— Это дед нам всем наказывает, чтоб мы на пятерки учились!

И всю дорогу до школы говорили мы об этой дедовой хитрости. Оказывается, пока яблоки висели на ветках, дед на каждое прилепил бумажную цифру. Под солнечными лучами краснел яблочный бок, а под бумагой кожура оставалась светлой. Так и вышло, что солнышко поставило отметки на всех яблоках.

Ну, надо было деду отвечать…

Через неделю мы с Петькой пришли к нему. Положили на стол свои дневники. Дед поглядел — а в дневниках тоже отметки. Только не такие, как на яблоках.

Лист — белый, а пятерки красные.