Летающие жирафы, мамонты-блондины, карликовые коровы... От палеонтологических реконструкций к предсказаниям будущего Земли

Нос — это самая примечательная часть сайгака. Если бы не это хоботоподобное сооружение, сайгак выглядел бы как заурядная антилопа. А с носом заставил изрядно поломать головы ученых. Те даже долго спорили, кем сайгака считать — козой, бараном, отдельной группой жвачных животных? Точку в споре поставили лишь современные методы молекулярной биологии: необычная, но антилопа.

Да и сам нос оказался загадкой. Автор античной «Географии» Страбон из Александрии, в I веке до новой эры увидевший сайгаков в Крыму, описал их как четвероногих, которые пили воду, «втягивая ее в голову через ноздри». Два тысячелетия спустя естествоиспытатели не исключали, что своим носом, слегка нависшим над верхней губой, сайгак пользуется как хоботом, ощупывая траву и кустарники. Один наблюдатель даже отметил, что нос мешает сайгаку есть и тот пасется, двигаясь задом наперед.

Последнее убежище сайгака в Европе — заказник «Степной» в Астраханской области

Череп ископаемого сайгака. 50–15 тысяч лет. Якутия. Музей мамонта, Якутск

Более всего носохобот, который сайгак забавно морщит, когда жует пищу, и поводит им из стороны в сторону, когда принюхивается, напоминает респиратор или трубку противогаза — вздутый, ребристый, с двумя большими круглыми ноздрями. И оказалось, что это действительно респиратор: изнутри обширная полость носа покрыта обильными слизистыми железами, а широкая носовая перегородка — кавернозной тканью. Многочисленные полости-каверны замедляют движение воздуха, и пыль улавливается постоянно выделяющейся слизью. Пыли животному приходится «глотать» очень много: бегают сайгаки по сухой степи или пустыне плотными стадами, низко пригнув к земле голову и поднимая копытами густые клубы. Благодаря такой посадке затрачивается меньше энергии, причем шейная мускулатура, не задействованная в поддержке головы, усиливает передние конечности. А экономный бег иноходью, когда попеременно переставляются обе правые и обе левые ноги и тело движется горизонтально, не поднимаясь и не опускаясь, позволяет сайгаку развивать до 75 километров в час на дистанции в сотни метров и даже несколько километров пробегать на скорости 50–60 километров час. И в зной — до 55 °C, и в мороз — до -45 °C. Попробуй — угонись! А все — благодаря носу. Под него, можно сказать, и внутренние органы подстроены: объемные легкие с обширной дыхательной поверхностью; большое сердце, бесперебойно гоняющее насыщенную кислородом кровь; почки и печень, быстро перерабатывающие и выводящие отходы жизнедеятельности.

Накопившуюся в носу пыль можно просто отфыркать, сжимая носопырку мощной носовой мускулатурой. Фыркают сайгаки постоянно, даже сейчас на водопое, когда пыль прибита вечерним дождем. Так они благодаря носу, оказывается, и переговариваются. Во время гона взрослые рогали не только фыркают, но тихо рокочут и издают довольно громкие пульсирующие звуки — хо́ркают. «Чтобы с помощью носа произвести пульсирующий звук, самцы принимают особую вокальную позу, сильно напрягая и вытягивая хобот, — рассказывает этолог Илья Володин с биологического факультета МГУ. — Рот в этот момент закрыт. Чем больше вытянут хобот, а он удлиняется и на четверть, и даже на треть, тем ниже становятся звуки, и кажется, что шумит крупное животное. Поскольку свои вокальные способности рогали являют темными осенними и зимними ночами, то даже небольшой самец может выдать себя за крупную доминантную особь». Пульсирующие, но слабые сигналы подают и проголодавшиеся детеныши, а самки и молодые самцы используют их для взаимодействия в стаде.

Как образовался носохобот, пока точно не известно. Палеонтологи предполагают, что сайгаки появились около 800 тысяч лет назад на северо-востоке Сибири. И там, особенно во время оледенения, подобный орган мог понадобиться для увлажнения и согревания воздуха…

Окончательно освоившись, сайгаки задерживаются подольше: неспешно пьют, плотно сжимая ноздри, пасутся, резвятся. Самцы с восковыми нежно-розовыми рогами затевают поединки. Задиристый рогаль выбирает соперника и начинает перед ним раскланиваться: кивает тяжелой головой. Если тот принимает вызов и так же — кивками — отвечает, происходит стычка: самцы с разбегу ударяют рога в рога, лоб в лоб. И так несколько раз, пока один из них не потеряет равновесие, неловко раскорячившись на берегу. Он и признает себя побежденным, понуро отбредая в сторону. В этих вроде бы потешных поединках задается иерархия: проигравшие, скорее всего, уже остерегутся вступать в схватки, когда в декабре у рогалей отрастут грива и бакенбарды, и начнется гон, а с ним и настоящая борьба не на жизнь, а на смерть. На заснеженных равнинах будут слышны только треск костей, рогов и стоны умирающих от ран животных. Победитель и свой гарем соберет, и у соперника послабее несколько самок отобьет, чтобы по прошествии пяти месяцев те закружились в предродовом хороводе.