Лиля Брик. Любимая женщина Владимира Маяковского

Неудивительно, что еще в первом (стокгольмском, 1982 г.) издании переписки Маяковского с Л. Брик Б. Янгфельдт этот источник отверг по причине того, что «уровень подобных работ не позволяет нам вступить с ними в полемику». (Естественно, что в этот же «почетный список» попали работы Воронцова и Колоскова, воспоминания Е. Лавинской, работа Г. Черемина.) В последующих изданиях книги Б. Янгфельдта упомянутая формулировка была смягчена. Однако игнорирование приведенных в «подобных работах» реальных, но неугодных Б. Янгфельдту фактов полностью сохранилось.

На фото: Лиля Брик, Осип Брик, сотрудник советского посольства и Владимир Маяковский в Париже в 1923 г.

Не стоит думать, что в данном случае речь идет лишь о «романтических» 1920-х годах.

В 1930-е годы близость Л. Брик к высшим руководящим кругам НКВД (и, в частности, к ставшему уже первым заместителем наркома внутренних дел Я. С. Агранову) обеспечила известную резолюцию Сталина о Маяковском, как «лучшем и талантливейшем поэте» [См. наст. изд. С. 107–142].

Только учет и анализ всей совокупности известных фактов позволит нам приблизиться к сути творческой и жизненной трагедии великого русского поэта Владимира Маяковского.

Упомянутыми выше умолчаниями и искажениями не исчерпывается своеобразие «концепции В. Маяковского», представленной в книге «Любовь – это сердце всего». Так, комментатор поддерживает отнюдь не безобидную легенду о якобы нелюбви Маяковского к детям. К сожалению, в свое время этот миф был подкреплен и авторитетом Романа Якобсона, крупного ученого-филолога. Что же, видимо, для дружившего с Лилей Брик «еще с пеленок» Р. Якобсона (у братьев Якобсонов и сестер Лили и Эльзы Каган была даже общая гувернантка-француженка) знаменитая формула «Платон мне друг, но истина дороже» в данном случае не сработала. Реально же Лиля и Осип Брик еще при своем бракосочетании (март 1912 г.) решили не иметь детей, так как «это слишком большая ответственность» (слова Л. Брик). Когда же в круг Бриков вошел Маяковский, новые друзья для собственного удобства «подверстали» и его под эту «точку зрения». Для этого же спекулятивно использовались, в частности, отдельные строчки поэта раннего эпатажно-футуристического периода или вырванные из контекста реплики персонажей его драматических произведений.

Тенденциозность такого подхода очевидна. Тема «Маяковский и дети» достаточно хорошо разработана отечественным маяковедением, и здесь нет даже повода для дискуссии. Между тем особый интерес детская тема приобретает сегодня в связи с появлением в сфере интересов маяковедения родной дочери поэта. Так что, думаю, эта отдельная тема еще найдет свое продолжение.

Аналогичные соображения касаются и еще одной тенденциозности аберрации в книге Б. Янгфельдта – отношений Маяковского со своими родными – матерью и сестрами. Суть «взвешенной концепции» Б. Янгфельдта можно выразить цитируемой им записью из «Дневника Л. Ю. Брика» от 23 января 1930 г.: «До чего Володю раздражают родственники – его форменно трясет, хотя Люда бывает у нас раз в три месяца».

Отношения Маяковского с родными были всегда более чем уважительными (см. его произведения и письма к родным), хотя и не всегда простыми. Но именно Лиля Юрьевна и была главной причиной последнего. Ибо ситуация, когда полноценный красавец-мужчина находится в положении полулюбовника, полуснабженца и никак не может разорвать тенета, сплетенные вокруг него вздорной замужней женщиной, конечно, вызывала огорчение у родных и чувство явной неловкости перед ними у самого поэта!

Впрочем, перечитаем, например, письмо Маяковского Л. Ю. и О. М. Брикам от 25 сентября 1917 года из Москвы в Петроград: «Живу на Пресне <т. е. у матери и сестер на ул. Большая Пресня, 35, кв. 24. – В. Д.> Кормят и ходят на цыпочках. Первое хорошо, второе хуже. Семейный гений. Чуточку Аверченко» (с. 47). Традиционная ироничность стиля поэта лишь оттеняет сердечность семейных отношений Маяковских. Это – сентябрь 1917 года, вся драма «Маяковский – Брики» еще впереди. Однако в дальнейшем Маяковский просил свою маму не касаться этой болезненной темы. И как известно, Александра Алексеевна и сестры поэта выполнили его просьбу. Они никогда и нигде не высказывались критически по поводу Л. Ю. Брик ни при жизни поэта, ни в течение многих лет после его трагической гибели.

Подобного не скажешь о Брик. Она постоянно всем внушала, что мать и сестры поэта – «скучные, неинтересные люди, говорить с ними абсолютно не о чем». В дни посещения ими квартиры Маяковского и Бриков предупреждала своих знакомых, что «сегодня будет скучно, будут родственники Володи» и т. п. Так что заслуга в том, что Маяковского «прямо трясет» и что «Люда бывает у нас раз в три месяца», во многом принадлежит самой Брик. Запись в дневнике – очередная выдача желаемого за действительное.