Лиля Брик. Любимая женщина Владимира Маяковского

Но такова уж неизбежная судьба гения, будь то поэт или художник, актер или политик, ученый или полководец, что и для современников, и для потомков интересными становятся не только результаты его деятельности, но и то, как они возникают. А также, что собой представляет человек, их создающий, каков он в жизни, кто и каковы его друзья и т. п. А уж на каких сторонах жизни или смерти и каким образом акцентируется этот интерес, как он удовлетворяется журналистами, писателями, исследователями, издателями – это дугой вопрос. В том числе вопрос, связанный с психологией толпы, с манипулированием массовым сознанием, может быть, с чьей-то завистью, с групповыми и клановыми интересами отдельных лиц и групп, современников, наследников, апологетов или противников…

К тому же, если речь о Маяковском, сам он оставил нам очень мало записок, заметок, писем, воспоминаний о своей жизни. Он весь – в своих стихах, поэмах, пьесах.

Что ж, мне в этой связи вспоминаются слова Пушкина из письма П.А. Вяземскому, сожалевшему об утраченных автобиографических записках Байрона: «Зачем жалеешь ты о потере записок Байрона? черт с ними! слава Богу, что потеряны. Он исповедался в своих стихах, невольно, увлеченный восторгом поэзии… <…> Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением… <…> Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он мал и мерзок – не так, как вы, – иначе…»

Ну, а в отношении Маяковского различные мемуаристы и прочие толкователи, конечно, потрудились…

В.К. Сегодня, по-видимому, это в основном уже «толкователи». Современники свое слово раньше сказали… А вот недавно вышла, например, книга Аркадия Ваксберга «Лиля Брик». Или еще книжка – Василия Катаняна (младшего) «Лиля Брик, Маяковский и другие мужчины» Каково! Или появляется книга вроде такой: «Знаменитые любовники». И среди этих «знаменитых» – снова непременная Лиля Брик с Маяковским.

Мы с вами обязательно будем говорить о Маяковском – великом русском поэте, о его творчестве. Но давайте оценим и этот поток информации – догадок и мифов, подлинных фактов и вымыслов, в который так или иначе он оказался включен.

Вот смерть поэта. Я повторю вопрос: самоубийство или все-таки, возможно, убийство?

В.Д. Скажу так: Маяковский погиб оттого, что пуля поразила сердце (подчеркну, выстрел был именно в сердце, точно в сердце, а не в висок, как иной раз писали лихие журналисты). Это – первое. И второе: на спусковой крючок пистолета Маяковский нажал сам. Иное дело – какие обстоятельства, причины и т. д. привели к этому роковому исходу.

В.К. Что сегодня с учетом всех последних изысканий, можно было бы сказать об этом?

В.Д. Понятно, тайну своей смерти, всю полноту этой тайны, поэт унес с собой. Потому, касаясь этой тайны, мы во многом неизбежно вступаем на зыбкую почву предположений, догадок и т. п. Любой, даже кажущийся самым убедительным ответ здесь всегда может быть оспорен. На эту тему написаны десятки трудов, статей, в том числе специалистами – медиками, психологами, криминалистами, специалистами по суициду… Есть и десятки высказываний, откликов лиц, хорошо знавших Маяковского, видевших его в последний период.

Я думаю, наиболее точно на этот вопрос ответил сам Маяковский. Сам! Ответил в предсмертном письме. Он написал: «… это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет».

Что такое «выходов нет»?.. Маяковский был боец. Блоковское «И вечный бой! Покой нам только снится» – это ведь как раз о нем. А тут – «выходов нет». Для бойца это значит, наверное, что ты окружен. Окружен со всех сторон. Нет ни тыла, ни фронта. Ни флангов. Точнее – везде фронт.

В.К. «Внешний фронт» борьбы Маяковского, если говорить о последних годах его жизни, в общем-то ясен. Тут и заметно усилившаяся сатирическая линия в его стихах. Одни названия уже говорят за себя: «Трус», «Помпадур», «Халтурщик», «Столп», «Подлиза», «Сплетник», «Ханжа», «Мразь»… Тут и его театральная сатира – «Клоп», «Баня»…

В.Д. Это, так сказать, наша, маяковская линия окопов литературного фронта. А по другую сторону – его оппоненты. Это и записные литературные и театральные критики того времени, это и функционеры от культуры и литературы, и даже иные его якобы литературные товарищи, друзья.

Вообще к 1929–1930 годам ругать Маяковского, критически, скептически, иронически высказываться о нем – стало своеобразным шиком в литературной и окололитературной среде! Неким элементом соревнования в изощренности среди критиков.