Литературная черта оседлости. От Гоголя до Бабеля

В «Сорочинской ярмарке» есть два четких уровня нарративного пространства: основная история – обычный любовный сюжет, героями которого являются пройдоха и красавица, и встроенная в эту историю новелла о черте и его красной свитке. Как и во многих других повестях «Вечеров…», это сказочное метадиегетическое повествование проникает в основной нарратив и влияет на его исход. Коммерческий пейзаж «Сорочинской ярмарки», включающий в себя корчму, возы с товарами, пасторальный ландшафт и атмосферу постоянного торга в целом, определяет развитие обеих этих историй и их исход.

Основное повествование – это любовная история. Параска, восемнадцатилетняя чернобровая украинская красавица, впервые едет на ярмарку. Грицько, красавец в белой свитке, обращается к ней с ласковыми словами, а затем бранит ее мачеху Хиврю и кидает в нее комок грязи (как выясняется впоследствии, та вполне заслуживала подобного обращения из-за своей тайной связи с поповичем). Этот раблезианский жест прекрасно иллюстрирует мысль Бахтина о том, что

…забрасывание калом, обливание мочой, осыпание градом скатологических ругательств старого и умирающего (и одновременно рожающего) мира – это веселое погребение его, совершенно аналогичное (но в плане смеха) забрасыванию могилы ласковыми комьями земли или посеву – забрасыванию семян в борозду (в лоно земли) [Бахтин 1990: 194].

Грицько кидается грязью с той же целью, что и делает комплимент Параске: он хочет сокрушить старый мир и бросить свое семя в лоно нового мира. Затем юная героиня бродит по ярмарке, ее манят к себе ряды с притягательными для женского сердца лентами и вышивками. И здесь, в этом хаосе образов, звуков и запахов, рядом с раками и козами, Грицько хватает Параску «за шитый рукав сорочки», и они влюбляются друг в друга [Гоголь 1937–1952, 1: 116]. Этот рукав девичьей сорочки перекликается с рассказанной далее историей о черте и пропавшем рукаве его свитки; более того, само слово «сорочка» – традиционная украинская рубашка – созвучно названию села Сорочинцы. По мере развития повествования сюжетные линии, относящиеся к женщинам и к черту, сходятся все ближе[67].

Грицько быстро уговаривает глуповатого отца девушки Черевика одобрить их брак. Сделка заключается «в известной ярмарочной ресторации – под яткою у жидовки, усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек всех родов и возрастов» [Гоголь 1937–1952,1:118]. Дав поначалу свое благословение, Черевик затем меняет решение из-за возражений жены, разгневанной тем, что он обещал руку дочери юноше, бросившему в нее грязью. Свадьба отменяется, и Грицько должен с помощью ярмарочной легенды и своих многочисленных друзей завоевать расположение будущего тестя и вернуть свою невесту.

В присутствии Черевика рассказывается вроде бы не имеющая отношения к основному повествованию история о том, как некая заключенная на базаре сделка пошла не так. Изгнанный из ада черт пристрастился к выпивке, залез в долги и вынужден был заложить свою красную свитку «жиду, шинковавшему тогда на Сорочинской ярмарке» [Гоголь 1937–1952, 1: 125]. Черт обещает вернуться за свиткой через год, но шинкарь, не дожидаясь срока, продает свитку приезжему пану, так как «сукно такое, что и в Миргороде не достанешь!» [Гоголь 1937–1952,1:126]. Вернувшись, черт обнаруживает, что его свитка, много раз переходившая из рук в руки, была изрублена в куски и разбросана по всей ярмарке [Гоголь 1937–1952, 1: 127]. С тех пор черт каждый год с свиною личиною возвращается на ярмарку и подбирает куски своей свитки. Эта вездесущая красная ткань, которая обретает собственное инфернальное существование, впоследствии неоднократно будет появляться в гоголевских текстах; ее финальным воплощением станет брусничного цвета фрак Чичикова, бродящего, подобно черту со свиным рылом, по городам и весям и собирающего неприкаянные души Российской империи.