Как лишний меж людьми, своим рожденьемОн душу не обрадовал ничью,И, хоть невинный, начал жизнь свою,Как многие кончают, – преступленьем.Он материнской ласки не знавал:Не у груди, под буркою согретый, —Один провел младенческие леты,И ветер колыбель его качал,И месяц полуночи с ним играл,Он вырос меж землей и небесами,Не зная принужденья и забот;Привык он тучи видеть под ногами,А над собой один лазурный свод;И лишь орлы да скалы величавыС ним разделяли юные забавы.Он для великих создан был страстей,Он обладал пылающей душою,И бури юга отразились в нейСо всей своей ужасной красотою… Не правда ли, этот отрывок живо напоминает нам строки, которые мы читали в школе:
Старик! я слышал много раз,Что ты меня от смерти спас —Зачем?.. Угрюм и одинок,Грозой оторванный листок,Я вырос в сумрачных стенахДушой дитя, судьбой монах.Я никому не мог сказатьСвященных слов «отец» и «мать».Конечно, ты хотел, старик,Чтоб я в обители отвыкОт этих сладостных имен, —Напрасно: звук их был рожденСо мной. Я видел у другихОтчизну, дом, друзей, родных,А у себя не находилНе только милых душ – могил! Тема сиротства была одной из постоянных тем Лермонтова, ей посвящено немало страниц его творчества. Тема эта, безусловно, автобиографическая. После смерти дочери бабушка Арсеньева, никогда не любившая своего зятя, поставила перед ним условие: мальчик станет ее наследником, только если останется с нею. Юрий Петрович Лермонтов, потомок легендарного шотландского барда Томаса Лермонта, был небогат и ради блага сына согласился на условия наследницы муромских дворян Столыпиных. И маленький Мишель переселился в Пензенскую губернию, в бабушкины Тарханы, где его воспитывали как принца.
Тем не менее он тосковал и по умершей матери, и по отцу, о котором, вероятно, слышал от бабушки мало лестного. И свою тоску он превратил в стихи.