«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

17.04.1944 г. За последние дни жизнь течет страшно напряженно. Устаю здорово… Сегодня часов с 5‑ти вечера удалось малость поспать, а часика через 2 опять… Темная украинская ночь беспрерывно озаряется безрадужным сиянием, грохочет сухой гром и дождь свинцовый льется. И так, на полный день. Нового и чего-нибудь особенного ничего нет. Бои, которые сейчас идут, ничего особого не представляют. Жмем фрица, а он катится. Огрызается. Вот и все. Здесь вот уже второй день население празднует Исааку [день рождения]. Получается резкий диссонанс: война и праздник. Дико, но факт!..

Все время жду ваших писем. Как увижу почтальона, так его бедного в шоры: почему писем нет?

Перерыв! Должен идти. Вот даже 2‑х часов не прошло. Вего 20 мин. Такова война. Допишу завтра, если буду жив, здоров…

18.04.1944 г. …И жив и здоров, и отдохнуть уже успел. Дела на ять. Все чаще и чаще собираясь в кружок с братвой, гутарим о возможном скором конце всех наших мытарств. В воздухе так и носится это долгожданное время, когда по всей нашей необъятной Родине отгремит салют великой и окончательной победе.

Как водится, в таких разговорах, каждый высказывает свои мечты о будущем житье-бытье. Составляются кампании, сговариваемся, где собраться и выпить первую рюмку за Победу в мирной обстановке. Каждый, понятно, тянет к себе.

Вчера захватили одного пленного. Он, пока его вели, все время твердил: «Гитлер, капут» и, тыкая себя в грудь пальцем, продолжал: «Нихт капут». Таков пошел фриц. Он только думает о том, как бы сохранить шкуру и не вспоминает о мировом господстве.

Интересно, здесь я встретился с тем же немецким соединением, с которым дрался когда-то под Ржевом, но от него только №. А фрицы – исключительно тотальные. У них даже самолеты тотальные появились. Вчера летала какая-то холера, напоминающая первобытный Тауве. Как черепаха в воздухе. Короче говоря – конец близится…

27.04.1944 г. …Дочери, конечно, задают вопрос: «А за что папе дали орден?» Коротко сообщу, чтобы вы были в курсе дел. В одном из последних боев, когда мы занимали населенный пункт, вышел из строя командир, который руководил боем. В это время я находился вблизи. Видя, что управление боем потеряно, а наступление задерживается, так как люди залегли под огнем противника, я принял командование на себя, поднял людей и повел их в атаку. В течение 37 минут, после короткого, но ожесточенного боя, населенный пункт был взят.

Так, родные, ваш папка выполняет свое слово драться с врагом, чтобы быть достойным вас и добиться права, чтобы вы могли гордиться мною. Награда ко многому меня обязывает, и, безусловно, я буду еще больше прилагать сил и энергии, чтобы быть ее достойным…

04.05.1944 г. …С 30 апреля по 2 мая провел на переднем крае. Нужно было быть начеку. Фрицы могли устроить ради праздничка какой-нибудь разгондаж. Но все обошлось благополучно, ограничившись обменом артлюбезностями и крылатики пощупали. Он – нас, а мы – его. Но тем не менее устал я порядочно. За весь праздник выпил 200 грамм водки и 3‑го малость уснул. Вот и все мое празднование…

А как-то ты, родная, провела эти светлые дни? Ведь ты теперь большой руководитель, а это накладывает на тебя и обязанности не малые, в части проведения общественно-массовых мероприятий.

Кстати Юлика. Не пора ли тебе серьезно подумать о вступлении в ряды нашей партии. Давай, родная, сражаться в одних рядах. Я на фронте, ты в тылу, а ряды будут одни партийные. Согласна? Ну, вот и хорошо. В следующем письме я вышлю тебе свою рекомендацию. Недавно заходил почтальон. Я не успел кончить письмо, решил черкнуть наспех открыточку. Все на день раньше дойдет.

Сегодня у меня кипучая работа по реализации займа. Подписка идет блестяще. Сам подписался на 1500 руб.

Юлик, вчера меня вызывало большое начальство и предложило работу у себя, в качестве агитатора. Я отказался. Это опять не война, а болтовня. Уж воевать так воевать. А прозябать где-нибудь, хоть и в ближних тылах – не в моем духе. Да и сама по себе работа не нравится. Жалко расставаться с привычным делом, в котором я чувствую себя как рыба в воде. Думаю, что ты одобришь мое решение. Однако сам факт вызова и предложение, кое-чего стоит. Правда?!

…А тут еще, из головы не вылезает дума о состоянии твоего здоровья. Как-то ты сейчас себя чувствуешь? Лечишься ли? Каковы результаты лечения? Удается ли хоть относительно, в пределах возможного, создавать для себя условия?

Часто я думаю на эти темы и порой такая тоска заест, что хоть реви.

В такие минуты, я стараюсь взять себя в лапы и обычно забираюсь куда-нибудь вперед к своему народу, окунаюсь с головой в работу, чтобы тоску развеять.