«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Сегодня послал Вам 1500 руб. и сегодня еду в Москву! Еду через Саратов на Елец. Буду в Мичуринске, в Тамбове, Балашове, Кашире. Да, если бы Вы жили где-нибудь поближе, то, несомненно, я свернул бы к Вам на день-два, но, к сожалению, до Вас очень далеко и откланяться от маршрута я никак не могу при всем моем огромном желании увидеть Вас. Ну, ничего не поделаешь. Вот видишь ты писала о Сергее Е., что он устроился. А что ты про меня скажешь? Я по тылам разъезжаю (правда, вся наша армия, когда убили немца в Сталинграде, оказалась в глубоком тылу), но все же не всем выпадает такое чудо – счастье побывать дома.

Сейчас я тоже в тылу… Я еще буду мстить гадам за своих родных в Киеве и за убитого моего лучшего родственника полковника-артиллериста Николая Виноградова!

Ну, заболтался. Целую Вас. Ваш Михаил.

Есть у меня подарок для Зайца[66], да вот не отдашь?!

Пожелаю ей сегодня расти быстрей и стать замечательной, крепкой девочкой, будущей спортсменкой.

Зайцу год. Поздравляю. Михаил.

Погода идиотская – тает, как в Москве в апреле, а я в валенках.

03.03.1943 г. Здравствуйте, здравствуйте Айка и Зайка!

Написал вам, дорогие мои, одно длинное письмо на хорошей бумаге и послал в хорошем конверте. И то [цензура. – Н.П.]. У меня почему-то большое желание Вам писать. Айек! Дорогая моя! Ты, наверное, думаешь: «Да, твоей писаниной, хотя она и на прекрасной бумаге в отличном конверте, сыт не будешь». Айка! Потерпи «ще трошки». Конечно, на это у тебя будет свое мнение, но я тебе скажу честно. Я раньше легкомысленней думал обо всем. А сейчас я гляжу на Зайкину смеющуюся мордашку и… Да и не только это. Я побывал в Москве, выяснил свои отношения кое с кем теперь, хотя все еще и не думаю о тебе, как о своей жене, но думаю не так, как месяц назад. Ну, что писать? Я могу писать, писать и писать без конца. Есть о чем писать, но не все можно писать, да и не все нужно писать. Страстно хочу видеть Заиньку, Зайченка. А ты все же молодец! Честное слово! Я теперь даже очень рад, что ты, не получив от меня письма, дала имя Зоя.

Вот видишь «противный Мишка» понемногу «исправляется».

Раньше был упрям и называл только Галкой. Посмотрим, что будет дальше.

Ну, кончаю. Целую вас обеих. А Зойку поздравляю с первым годом.

Мишка – папка – гвардеец.

07.03.1943 г. Ну, вот я и окончательно на месте все же адрес сообщить пока не могу, потому, что скоро будет новый.

Обо мне беспокоиться, конечно, не приходится, потому, что я нахожусь там же, где и был два месяца тому назад, а по положению на фронте из газет ты можешь судить о том, где сейчас относительно линии фронта.

Конечно, долго оставаться здесь мы не будем и завтра тронемся. Куда? Вот это вопрос. Быть может, когда ты получишь это письмо, я буду громить фрицев, где нибудь под Днепропетровском или Гомелем, а может быть, буду отдыхать после таких жарких схваток, окончившихся поистине плачевно для 330 тыс. фрицев. 3 февраля 1943 г. я обошел весь заводской район. Сколько их там убитых, раненных и пленных! А какой вид у этих гадов! Все просят: «Госпиталь, госпиталь», и многие его тут же «получают» [цензура. – Н.П.].

Словно здесь целую неделю колыхалась земля, словно здесь было небывалое землетрясение [цензура. – Н.П.].

И после этого они просят госпиталь! Только с омерзением и отвращением можно смотреть на их одеяние и вообще внешний вид. Такие «пейзажи» и «натуры» едва ли я еще увижу, да и вообще может прожить и умереть несколько поколений и никогда не наблюдать такие виды. И это будет большое счастье для них.

Я лично горжусь тем, что и моя капля вложена в это великое дело для того, чтобы будущие поколения не были свидетелями страданий и жестокости. Что касается Сергея Ершова, то могу тебе сказать свое мнение: ему и мне дано право жить. Но… Только один раз!

Перед смертью человек вспоминает весь свой извилистый путь до деталей, до мельчайших подробностей. Он вспоминает все: «Я был там-то, я видел то-то, я сделал то-то и т. д.». И, вспомнив все, он думает: «А жаль, что за всю жизнь я не испытал или не видел того или другого. Я, например, всю жизнь буду жалеть о том, что не побывал на ВСХВ, в Большом театре, в стереоскопическом кино, буду жалеть, что не в мою эпоху придумали полет на Луну и т. д. Но зато я всю жизнь буду гордиться тем, что у меня на груди висит медаль “За оборону Сталинграда!” Я с упоением буду вспоминать то, что пережил за четыре месяца жесточайших битв».

А так же то, что видел 3 февраля 1943 г. А он? Он сможет только пожалеть о том, что за всю свою долгую жизнь не видел очень многого.

Ну, я кончаю свою философию. Михаил.

Весьма возможно, что мы поедем отдыхать. Но куда? Быть может под Москву, быть может, под Челябинск или еще куда-нибудь. Возможно, нас судьба сведет прежде, чем закончится война. Целую Зайку.

10.03.1943 г. Айечка, дорогая!