Ничего, друг, сам знаешь, что надо кому-то быть и в тылу. Ты уже на своих плечах испытал войну, с тебя достаточно. А твое стремление на фронт я понимаю, конечно. Страшно тому, кто там не был, а кто немного понюхал пороха, тому не страшно. Насчет того, что повезло мне, так это временное явление, я снова в подразделении и опять кроме камбуза и боевого поста никуда не хожу. Девчат у нас нет. Счастье конечно, не в этом. Мы счастливы, когда введем огонь по фрицам. А это бывает частенко.
Левка, что у тебя со здоровьем, по-моему, ты был здоровым и бодрым всегда, когда мы ходили в школу. Что же у тебя случилось?… Ты пишешь, что некоторые из ребят-москвичей живут на широкую ногу, ну и пускай. Я им не завидую. Правда, иногда, конечно, хочется вырваться в Москву, посмотреть на жизнь, повидаться с матерью, но это будет после, если останусь жив и здоров…
…Пиши все новости, ведь так хорошо и радостно в этой глуши получить письмо из Москвы, которая салютует нашим войскам, победоносно подвигающимся вперед на Запад…
Вот сейчас наши матросы сбросили робу и переодеваются в черное обмундирование, собираются «пошуровать» в деревне насчет «клинка» – можно ли где подбить или нет. Напишу тебе письмо, и пойдем в деревню.
Ягод и овощей хватает по горло. Живем в лесу.
Привет всем хлопцам-«профессорам»…
Славка.
…Ты пишешь, что все наши хлопцы лезут в офицеры, ну, а мы как-нибудь матросами служим. Ты ведь тоже около офицера, все же старшина. Знаешь, что я тебе скажу: дело в этом, чтоб была голова на плечах, а остальное будет в порядке…
Твой друг Славка.
Левка, а вести, вести какие идут с фронтов! Душа радуется. Вот, когда фрицы призадумаются. Прижмем так, что и не пикнут…
В скором времени я двигаюсь дальше на Вест. Сейчас работы больше чем до хрена. Можешь представить себе, сколько возни с нашими «машеньками», с морскими… Наверно, частенько видишь салюты великих побед? Да, очень хотелось побывать в Москве. Тем более у меня сейчас там вся семья в сборе, да и с друзьями хотелось повидаться. Хотя с бывшими… уже мало общего осталось. Это люди, которые кое-чего не видели. Они не видели того, что видели мы.
Левка, я думаю, что если ничего не случится такого, что может помешать нашей встрече, то мы в 1945 году поднимем бокалы за дружбу, а сейчас у нас стоит большая задача. Времени будет очень и очень мало. Я, безусловно, буду писать тебе, но твоих писем, наверное, не буду получать, так что ты воздержись пока…
Тимохин Владимир Гаврилович. Погиб в 1943 г. Похоронен на Преображенском кладбище в Москве.
А сейчас чувствую себя хорошо и стал по немногу больше кушать, не так как это было раньше. Живу в блиндаже на окраине одной сожженной деревни. Но я не один со мной находится один боец-рабочий. Он по специальности повар. Так что из продуктов приготовляет вкусные обеды. Кушаем три раза в день. Вчера жарили свежую рыбу, привезенную по льду. Он приготовил ее как дома с подливой.