«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Песня нашей Победы,Когда раны залечим.Мы тогда может встретимся с ней.Может в том же лесуБудет вечер той встречи.Я хочу, чтобы был он скорей!Я бы встал на колениПеред девушкой этойИ одно только слово сказал.Может в том же лесуБудет место той встречи,Где ее первый раз увидал.Это слово со мнойИ в боях и в походахЯ с собой его в сердце ношу.Может в том же лесуБудет вечер той встречиЯ сказал бы ей слово «Люблю»Может поступью гордойЧерез море страданья,Эта девушка смело пройдет,Может в том же лесу,Будет наше свиданье.Верю, день этот скоро придет.

Вот эту-то песню частенько пел наш общий любимец, ныне погибший Сережа Лобастов.

…Настанет время из праха и пепла вновь поднимутся прекрасные города и села и вы, живые свидетели славы, доблести и геройства людей, отдавших свою прекрасную жизнь за освобождение д. Бычки, сохраните о них память и их имена до этих радостных дней. Я верю в благородство Вашей души… Пишите. Д. Толмачев.

26.06.1944 г. Уважаемая Мария Семеновна! Привет и остальное ненаписанное… Благодарю, что в суете будней не забыли того, кто под хмурые сосны вечной тишины пришел с громом разрывов снарядов, визгом мин, огня и бурей сурового января 1944 г. принося Вам радость и надежду жизни. Надежда жизни! Как много прекрасного связано с этими двумя словами…

Оглянувшись на пройденные версты, говоришь: Да! И я не зря жил на свете и моя боевая работа внесена в хранилище русского народа и что тебя добрым словом помянут потомки в дни торжества народного.

Мария Семеновна! Я вот, сибиряк! Говорят сибиряки жестокие люди и что у них сердце как камень! Совсем не так.

Все человеческое свойственно сибиряку – сердце сибиряка – горячее сердце и мне хотелось, признаться, говорить об этом. Но Вы напомнили о соснах, о задумчивом таинственном лесе, о безмолвном озере, о нехоженых тропинках в том лесу, о ноченьке лунной, о прощании на льду.

Эх, Мария! Знала бы ты мою душу и сердце?! Я не сказал тебе ни одного слова, что могло бы определить наши отношения. Я знаю, что из этого ничего бы не получилось, но тем не менее… Знай же сейчас! Знай правду, может быть встретимся, а может быть и нет. Ты далека, но близка моему сердцу, что оно смутилось, что ты живешь в нем маня к себе, заставляешь думать о тебе, писать о чувствах. Что ты скажешь на это? Все человеческое свойственно и мне, и поэтому прошу извинить меня за откровенность. Может быть и не встретимся, тогда порою вспоминай меня добрым словом, того, кто хотел тебя горячо любить, обнимать целовать. Ответа я не жду и ты его не пиши. Он будет резким, а это в такие дни вредно для бойца.

Жму крепко руку. Целую, обнимаю.

Д.М. Толмачев. Действующая армия.

Ф. М-33. Оп. 1. Д. 102.

Торговицкий Александр – старший лейтенант 1915 г.р. Погиб при защите Сталинграда весной 1943 г.

Из воспоминаний – сопроводительного письма его сестры

У нас никто не забыт!!!И раны кровоточатИ сердце скорбит.Саша! Наш Саша убит…

* * *

У каждого судьбапо-разному сложиласьи каждая из них история одна,Но есть судьба другая…Особая!.. Заслуживает внимания она!!!

(Автор не указан)

В 1928 г. умер отец, осталось нас трое и безграмотная мама. Старший был Саша 1915 г. В 1929 г. он привез из Кировограда в Ташкент, в комнату 8 м² всю семью. Сам работал на заводе им. Ильича.

Учиться не было возможности. Помог случай. На завод пришла партийная комиссия ЦК Узбекистана, увидела его (был в то время секретарем парторганизации) и приняла решение послать его на учебу в г. Самарканд, как парттысячника с дифференцированной стипендией – 250 рублей… В 1940 г. Саша окончил учебу, стал инженер-механизатор… Не женился.

Саша многократно подавал заявления добровольцем на фронт (ему дали бронь). Мама старенькая говорила: «Саша, куда торопишься?» Ответ: «Мама, если такие, как я будут в тылу, кто защитит Родину, Вас от лютых врагов?»

И он поехал и не вернулся.

Ф. М-33. Оп. 1. Д. 1038.