«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Сейчас уже чувствуется у всех тяга на Восток. Идут разговоры о квартирах, где работать и т. д., которых никогда не было. Да, скоро многие из нас поедут домой. Я когда посмотрел, по-настоящему, как живут люди, сейчас часто думаю, как мы жили в Ашхабаде, в какой местности и в каких условиях. Надо хорошенько подумать и сменить нам всем место жительства. Напишите мне об этом и как это сделать. Теперь на эту тему можно разговаривать! За последнее время от вас очень редко приходят письма, в чем дело? А от мамы нет писем около двух месяцев. Целую и обнимаю всех вас, мои дорогие крепко, крепко.

Ваш Виталий.

Ф. М-33. Оп. 1. Д. 1405.

Телков Николай Тихонович – 1924 г.р. В одном из сел Ростовской обл. С 1942 по 1944 г. был на фронте. Получил тяжелые ранения. Лишился глаза, уехал к сестре в Ашхабад. Работал 1‑м секретарем ЦК ЛКСМ Туркмении, 1‑м секретарем Красноводского ГК партии, зам. министра Юстиции Туркменской ССР. Имеет награды. Умер 5.02.1979 г.

20.06.1943 г. …Вот уже скоро полгода, как мы расстались с тобой по несчастному, неожиданному случаю, но мне кажется, что это было вчера. Я каждый день… представляю, что и ты тоже вот здесь в этом маленьком окопчике сидишь рядом со мной и направляешь мои пули прямо в коричневые лбы тупоголовых фрицев. Я каждый день достаю маленькую заветную карточку из карманчика против моего сердца и долго-долго смотрю на тебя, на твои косички, глаза и брови.

Валечка, если бы ты знала как грустно мне, ведь ты пойми, кроме тебя мне некому писать, не с кем поделиться своими мыслями… Рука об руку с тылом будем добиваться полной победы…

20.07.1943 г. Фронт… Валя, я получил первое долгожданное письмо и безгранично рад… Не нахожу слов, чтобы всю эту радость, выложить вот на этой бумаге. Мне кажется, что мой запас слов ограничен, невелик или может быть еще человечество не воспроизвело таковых.

…Больше двух десятков писем написал тебе. Валя, ты, наверное, сама хорошо понимаешь, как нехорошо тому на фронте, кто не получает писем и не имеет никакой связи с людьми. Так и мне было очень нехорошо, и я очень много грустил. Сотни писем мы получаем от граждан из тыла, и каждый делится своим мнением с воином и единой мыслью бить врага…

Валя, но я отомщу за него [за погибшего брата девушки. – Н.П.], за все муки и страдания которые причинили фашисты.

Я сам очевидец цветущих сел и деревень, которых теперь нет и в помине от рук гитлеровских извергов. И теперь каждый день, каждый час сокращает число жизней зверей, производит в исполнение народный приговор.

Вот сейчас, когда пишу тебе эти строки по всему фронту стоит неумолкающий гул взрывов, переходящий в шипенье и вой. Это наши артиллеристы «дают фрицу прикурить».

…22 июня 1943 г. я получил особый документ о проявленном в боях мужестве. …Пиши мне чаще письма, я на них отвечать буду очень быстро, потому что они для меня очень дороги и неоценимы.

И в бою, когда дымятся выси,

Я письма такого не сомну…

Твой Коля

23.07.1943 г. Фронт!

Когда я ехал на фронт и по дороге видел разрушенные села, это давало озлобление к врагу, но я еще не мог понять, в чем оно должно выразиться. Вот недавно мы шли по разрушенным деревням, груды развалин встречались повсюду и мы, позабывшие даже быт домашний, с горечью вспоминали своих. Да, до чего сложная жизнь. Даже простого семейного круга приходится не видать. Проклятый паразит Гитлер (его с большой буквы писать не стоит) разлучил нас, поломал все счастливое и, глядя на эти развалины, мне вспоминается все, а сердце зовет к мщению. И мы мстим. Вот слышны 4 выстрела из орудия и далеко на горизонте мы видели клубы дыма и пламя. Рассматривая в стереотрубу, я увидел громадный пожар склада противника и тела убитых извергов.

Валя, мы мстим и мстим беспощадно, и что ни час то мщение все увеличивается и что не дальше то, все сильней. Ну, вот ты сама пойми, уже около года, я на фронте и все окопы, бои и прочее. От мирных людей и то уже отвлекать начал. И вот к нам на передовую артисты приехали. Поставили комедию Мольера «Скупой» и они пели, играли, танцевали. В каждом их слове я слышал о нашей счастливой жизни о будущем, я слышал призыв бить врага. И вспомнилось все. Если поверишь, Валя, то, я откровенно скажу, я еле дотащился до места, я был очень разволнован и товарищи тоже.

Мы решили написать обо всем своим, о ненависти и борьбе, но ребята писали, а я нет, потому что не кому было, от тебя я получил уже позже. Валя, мне хочется, чтобы ты мне писала, да хоть кто-нибудь. Ведь очень трудно переживать без писем. Сообщаю о себе: я жив и здоров. Нахожусь на передовой и часто вижу стеклянные глаза фрицев.

«Я о тебе не разучился думать,Сегодня бой и завтра будет бой»…

Крепко тебя целую. Коля.