«Любимые, ждите! Я вернусь…». Фронтовые письма 1941–1945 гг.

Писем от тебя пока еще не получал, но через несколько дней думаю получить. Скучно, все-таки без них, хотя, правда, скучать-то и некогда. Вот уже прошла неделя учебы. Впечатление неплохое, но, конечно, темпы тяжелые, но ничего, постепенно входим в науку. Сюда приехал один командир из нашего полка, он уехал оттуда позже меня. Там произошли некоторые изменения. По окончании этой школы будут, вероятно, отправлять по своим частям, что мне очень нежелательно. Хотелось бы попасть назад туда, откуда я был направлен сюда, но не знаю, как это сделать. Во всяком случаев в свою старую часть я ни за что не поеду, буду просить об этом, думаю, что не откажут. Но если б направили назад в ГАУ, то было бы очень хорошо, так как тогда бы имел возможность побыть некоторое время в Москве. Ну ладно – там будет видно. Если есть письма от Вали, то вышли, хотя ты наверное, сама это сделала.

Ну, вот пока и все. Как дела с Барвихой? Что насчет комнаты? Если будут крутить голову, ты сообщи, я им напишу, хотя не думаю, чтоб они послушались.

Целую крепко. Дима.

28.06.1944 г. Здравствуй, дорогая мама!

Ты просишь подробно написать о моей жизни… Занимаемся 11 часов в день, так что голова пухнет порядочно. Выходные дни по воскресеньям. В прошлый выходной ходил на речку, покупался, немного загорал, было очень хорошо. По выходным практикуемся в танцах в городском саду. С 1 июля должны кормить лучше, чем до сих пор. За все время получил пока лишь одну «5» и одну «4», так что тут дело обстоит благополучно…

Да, ведь наша часть где-то уже у Могилева. Как ты наверное знаешь из газет. Доплачиваешь ли ты за письма? Мне пиши без марок.

Крепко, крепко целую. Дима.

17.08.1944 г. Здравствуй, дорогая мама!..

Живу я хорошо за исключением того, что болит десна, что довольно неприятно и к тому же мешает. Лечусь у нас в санчасти, но толку особенно большого нет, так что получается по пословице «хвост вытащишь – грива увязнет», так и у меня получается, вылечат задние зубы, начнут болеть передние и наоборот. Но врач говорит, что это не цинга, а явление простудного характера ибо говорит организм после фронта ослаб, нервная система также расшатана и т. д. …вообщем «семь верст до небес». Кстати, это не у меня одного, а у многих и даже у одного из врачей. Вообщем как-нибудь вылечимся – это все ерунда. Часы мои стали что-то … придется, наверное, их все-таки продать, так как они еще ходят, а если буду на фронте достану другие. С учебой у меня вроде все в порядке. Кроме «четверок» и «пятерок» ничего не имею, но учусь при этом, если так можно выразиться, наполовину мощности, т. к. материал в большой части знакомый и изучать его особого труда не представляет.

31 августа сдали уже на боевые стрельбы, а за прошлые стрельбы я из всего «класса» получил «5».

Кстати, вот сейчас я занимаюсь «грешным делом». Сейчас у нас вечерние занятия с коммунистами, которые бывают раз в неделю, а я вот сижу под носом у докладчика и пишу это письмо под видом конспекта. Тема какая-то довольно скучная и главное старая и забытая…

Кстати о Люблинском «лагере смерти». Ведь я за время войны довольно-таки привык ко всем этим смертям, но и, то меня просто в дрожь бросило, когда я читал про это и, честное слово, хотя возможно, это и не совсем гуманно, но мне хотелось бы гуманно затолкнуть в эти печи, всех немцев без исключения, но ладно мы это им все припомним и в Германии еще будем в ближайшем будущем, а тогда вспомним эти печи…

Крепко, крепко целую тебя и Ирочку. Дима.

12.10.1944 г. Здравствуй, дорогая мама!

Писем от тебя пока что все еще нет…

Ну, а я здесь живу также неплохо. Сейчас мы живем в лесу, где занимаемся восстановлением разрушенных лагерей, а моему подразделению досталось валить лес, так что я все дни в лесу, частенько сам вожу трактор, так что в конце концов на всякий случай из меня получится тракторист. Здесь в лесу просто море брусники и клюквы, так что я поедаю ее в неимоверном количестве и пока что без всякого ущерба для желудка.

Питание также самое хорошее, даже хватает и с табаком пока что благополучно: на день выдают пачку папирос «Беломорканал», вообщем на свою участь пока что жаловаться не приходится, а к тому же я теперь хотя и маленький, но все-таки «хозяин со своим хозяйством», трудновато, правда, в том отношении что большинство людей из Западной области, а это ведь, как ни говори все-таки «заграница матушка» и приходится много работать, чтоб их перевоспитать на наш лад, что порой бывает сопряжено с большими трудностями, но для практики невредно. Так что когда я теперь приеду, я, наверное, буду, говорить на каком-нибудь невероятном русско-украинско-белорусско-польском наречии.

Крепко, крепко целую. Дима.

20.10.1944 г. Здравствуй, дорогая мама!