Любовь, граничащая с безумием

– Он не шевелится, там кровь.

Управляющий бросился было к парню, но его оттолкнула графиня, вихрем ворвавшаяся в комнату.

– Мой мальчик, – завыла утробным воем старуха, упав на колени рядом с внуком.

– Что ты наделала? – зарычал Эйбут, ударив Кэтрин кулаком по лицу, и, не устояв на ногах, девушка упала.

– Это случайность, – заливаясь слезами, плакала она. – Я… Я не хотела.

– Я выбью из тебя всю дурь, – заорал Эйбут, снова замахнувшись.

– Помоги мне поднять его, идиот, – остановила его хриплым криком графиня.

И забыв о Кэтрин, управляющий поспешил на помощь госпоже. А девушка, продолжая повторять «Я не виновата, это случайность», отползла к стене.

Захлебываясь слезами, Кэт не замечала ничего вокруг, и не обратила внимания на Клейм, опустившуюся рядом с ней.

– Что случилось? – шепотом спросила соседка.

Резко обернувшись, Кэтрин вцепилась дрожащими пальцами в руку Клейм. И, всхлипывая, замотала головой:

– Это случайность, я не хотела.

– Уберите эту тварь отсюда, – эхом по комнате разнесся голос Эдит Дельмас. – Запри в подвале, я собственноручно ее прикончу.

– Сию минуту, ваша светлость, – отозвалась Клейм, за локоть поднимая Кэтрин.

Рыдая и пошатываясь, Кэт позволила соседке увести себя. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги не держали и подгибались. В глазах рябил красный ковер, превращаясь на их пути в лужу крови.

Только девушки ступили на лестницу, как до них донесся душераздирающий крик. Кэтрин, всхлипнув, замерла, чувствуя спазмы тошноты, подступающие к горлу. Но Клейм с силой сжала руку спутницы и потащила ту за собой.

Гобелены на стенах сменяли серые камни, и свет от ламп стал тускнеть. Лестница за лестницей, коридор за коридором, шаг за шагом они опустились в холодный и сырой подвал.

Запихнув Кэтрин за дверь темницы, Клейм вошла следом и поставила на неровный каменный пол тускло мигающую лампу.

– Кэтрин, что произошло? – с тревогой спросила девушка.

– У него был нож, Клейм, – осев, прошептала Кэт. – Он порезал меня и, кажется, хотел убить. Я так испугалась, что скинула его с себя. Он упал на пол и больше не поднялся.

– Ох, я же просила тебя терпеть, – Клейм опустилась рядом с дрожащей девушкой.

– Я не могла, это было ужасно. Мне так жаль, так жаль…

– А мне нисколько не жалко этого ублюдка, – со злостью прошипела Клейм. – Мне жалко тебя, девочка.

– Ты знала, что он безумец? – спросила Кэт, подняв на соседку глаза, полные слез и отчаяния.

– Знала… – вздохнув, опустила взгляд та. – Об этом знают все. Только графиня заставила нас молчать. Именно для его безумных утех здесь появились мы с тобой, да и с десяток других девиц. Меня в свое время никто не предупредил, – вздрогнув, Клейм коснулась своей щеки. – И это лишь малая часть того, что он со мной сделал. Ублюдок искромсал моё тело так, что мне самой противно на него смотреть. А ведь я тогда была влюблена, мы собирались с Ошли обвенчаться… Но я так и не посмела изуродованной показаться пред ним.

– И почему Габриэль это делает? – не дыша прошептала Кэтрин.

– Не знаю, никто не знает. Он монстр, а графиня потакает его дьявольскому пороку, заставляя нас молчать, и приводя новых девочек, – ответила задумчиво Клейм. – Тебе больно? Рана кровоточит?

– Мне страшно, Клейм… Господи, мне так страшно, – всхлипнула Кэтрин, прижав к груди разорванные клочья платья.

6 глава

Тьма порой вгоняет в ужас даже тех, кто, казалось бы, уже давно привык к ее различным проявлениям. Особенно тогда, когда этот мрак нескончаемый, и кажется, что в воздухе, наполненном густой чернотой, таятся страшные привидения.

Кэтрин не знала наверняка, отчего у нее внутри появился дикий ужас, разрывающий грудную клетку на части. От страха ли, от холода… А может быть, всему причиной нарывающая рана после воспалившегося пореза? Она не знала и того, сколько времени провела в холодном, сыром подвале. Но чувствовала, будто целую вечность. Из-за запертой двери не доносилось ни звука, лишь скрежет и писк крыс нарушали тишину. И эта тишина, и темнота доводили девушку до безумия. Кэт пыталась разглядеть хоть что-нибудь во мраке, но сколько бы ни напрягала зрение, не видела даже собственной руки, вытянутой вперед. Уже достаточно давно голод терзал желудок жуткими спазмами. И, сидя на ледяном, каменном полу, Кэт со стоном раскачивалась из стороны в сторону. От удушающей безысходности ей хотелось драть на себе кожу и лезть на стену, что она и дела, совсем недавно. Тяжело дыша, девушка ощупывала камни в надежде отыскать какие-либо лазейки, ибо из удивительных историй о замках она помнила, что старинные строения скрывают множество потайных ходов. Однако Кэтрин, прилагая неимоверные усилия, лишь расцарапала себе руки, но так ничего и не обнаружила.