Любовь к истории питая

— Одной причины тут будет мало. Их несколько. Я заранее согласен оставлять своего героя инкогнито. В профиль он напоминает Наполеона. А впрочем, ваш вопрос — не единственный. Как-то ко мне приходил давний знакомый, спросил: а что это за женщина, передавшая такие странные записи своего мужа? Вопрос возмутил меня. Но потом я развеселился. Выходит, убедительно создал обстановку, раз поверили.

— Выходит, в романе «Каторга» вы тоже хотели показать человека по натуре, по характеру своему героического склада?

— Может быть, Полынов не совсем герой в нашем строгом, святом понимании. Но сильную личность я люблю. Согласитесь, в большинстве выходящих произведений герой, пусть даже он положительный, страдает оттого, что не находит себе места в жизни. Инертный, не имеющий идеалов, мятущийся, а порой даже раздваивающийся. А как мне кажется, писатель должен активно принимать участие в формировании здорового и сильного поколения. Крепость духа я беру в истории.

Надо сказать, слова В. Пикуля вроде бы не относятся к тем многочисленным героям — командирам производства, велеречивым начальникам, которых немало сегодня в прозе. Но герои ли они истории нашей, вот в чем вопрос?

Сейчас уже каждому известно, что Валентин Пикуль рьяно отстаивает право каждого из нас знать и помнить историю своего Отечества. Пусть даже она была слишком горькой — как каторга. В 80-х годах XIX века в связи с ростом революционного движения в стране правительство Александра III жестоко расправлялось со своими политическими противниками. Была расширена Шлиссельбургская тюрьма-крепость, откуда, по сохранившемуся признанию, «никто не выходил: оттуда только выносили». Но и в крепости не хватало камер для революционеров, поэтому с 1886 года Сахалин был объявлен не только уголовной, но и политической каторгой.

Вчитаемся в пронзительные слова бывшего политкаторжанина Б. Еллинского: «Мы бились ощупью, но бились смело и верили в победу. Мы делали ошибки и падали, но из наших ошибок вырастал опыт, и на месте упавших единиц вырастали тысячи новых бойцов… Нет и не будет человека, кто бы послал им упрек или ядовито посмеялся: ни одного из тех, кто на костях их и им подобных первых бойцов строит теперь великий храм свободы…»

Читая роман Валентина Пикуля «Каторга», познакомившись с главным героем Полыновым, мне невольно вспомнился «Процесс 28-ми по делу польской партии рабочего класса «Пролетариат», которая заключила договор с «Народной волей» о совместной борьбе против самодержавия. Военный прокурор требовал смертной казни для всех подсудимых. Суд приговорил шестерых к повешению, остальных к многолетней каторге. Печать всего мира освещала этот процесс и забила тревогу. Правительство побоялось нового восстания в Польше. Адвокаты заспешили в камеры с уговорами подать прошение царю о помиловании. Но никто этого не сделал. Шестнадцать участников этого процесса были отправлены на сахалинскую каторгу.

В том же 1885 году в Одессе состоялся другой шумный процесс по делу Ивана Манучарова, состоявшего в «Народной воле». За организацию подпольной типографии, побег из тюрьмы и вооруженное сопротивление он был приговорен к повешению. Его мужеством восхищались революционеры всех стран. Когда смертная казнь ему была заменена десятилетней каторгой, он с гневом отверг царскую «милость» и написал протест, в котором указывал, что лучше смерть или пожизненная каторга, чем подозрения товарищей, будто он вел себя на суде не так, как требовала революционная совесть. В одиночной камере Шлиссельбургской крепости он просидел десять лет, а затем был сослан на Сахалин.

Читатель может разделить мое предположение, что очень много характерных черт между героем романа Валентина Пикуля «Каторга» и политкаторжанином Иваном Манучаровым…

— А в истории нет и не бывает мелочей, ненужных событий и лиц. И хочется сказать обо всех и обо всем. Это продолжаю делать в своих миниатюрах.

Сначала надо сказать, что же такое миниатюра. В словаре это слово трактуется так: миниатюра — небольшой рисунок в красках в старинной рукописи, небольшая картина тщательной и изящной отделки, произведение искусства малой формы.

— Как рождались мои миниатюры? — Валентин Саввич словно переспрашивает. — Когда начинаешь работать над новым произведением, скапливается огромное количество материалов. Что-то ложится в книгу, а что-то остается «за бортом». А ведь бывает, что факт очень хороший и с ним жаль расставаться. Тогда приходится обрамлять его, и смотришь — все вокруг ожило!

Книга Валентина Пикуля «Из старой шкатулки» вышла в 1976 году и как раз содержит разного рода миниатюры. Перед читателями проходит целая галерея исторических лиц, которыми оставлены для потомков добрые начинания.