Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

«В качестве орудия убийства упоминаются пистолеты, свинец, – отмечает исследовательница Л.Н. Пузейкина. – Инициатором трагедии в основном выступает юноша, он убивает либо сначала девушку, потом себя (звучат два выстрела), либо обоих одним выстрелом».

Очень важно, что эти баллады – единственные из всех записанных немецких колонистских песен, имевших отношение к Гражданке. Причем записаны они не в самой Гражданке, а в других колониях (в пределах нынешних Ленинградской и Новгородской областей), что еще раз подтверждает, насколько популярна была среди немцев-колонистов легенда о Карле и Эмилии. Их охотно пели, передавали из уст в уста, записывали в рукописные песенники, хранившиеся в семьях немецких колонистов.

На русский язык баллада о Карле и Эмилии едва ли не впервые была опубликована в газете «Санкт-Петербургские ведомости» в… дословном переводе Н.Д. Светозаровой – речь шла о варианте баллады, записанном в 1929 г. в Ново-Саратовке от Лили Ро (Lilli Roh), 24 лет.

Там, в темном Гражданском лесу,Где раздается пение кукушки,Шли печальные юноша и девушкаГлубоко в лес.Он прижимает ее к сердцуИ смотрит на нее с тоской:

«Решайся принять смерть вместе со мной,Вот пистолеты, свинец и дробь.Ведь для наших родителейНаша любовь была горем, Ведь наши родителиНе могли принять нашу любовь.Ах, Боже, кто мог подумать,Что нам придется умереть.Мы так сильно любили друг друга,И за это мы теперь страдаем…

Несколько в ином виде, в переводе Н.П. Уральской, баллада опубликована в книге Л.Н. Пузейкиной «Мы пели, мы жили, мы были… Песни немецких колонистов Петербургской и других губерний России»:

На Гражданке, где лес шумит,Где кукушечка кричит,Влюбленных пара в скорбный часСкрывалась от недобрых глаз.Влюбленных пара в скорбный часСкрывалась от недобрых глаз.Он прижал ее к своей груди:«Что же ждет нас впереди?

Уж лучше вместе умереть,Чем разлуки боль терпеть.Вот пистолет и пуля в нем,Погибнем разом мы вдвоем».Подруга нежно говорит:«Любимый мой, душа болит,Нам пожениться не дано,Лежать в могиле суждено.Мне жаль родителей твоих,

Решенье наше – смерть для них.Великий Боже, почемуУ предрассудков мы в плену?Зачем так рано умирать?Зачем приходится страдать?»Но выстрел грянул в тишине —Застыли оба в вечном сне.

В середине 1990-х гг. петербургский исследователь действительный член Общественной академии наук российских немцев Венедикт Григорьевич Бём, занявшийся изучением различных сторон жизни и деятельности петербургских немцев, выступил с идеей создать в Петербурге памятник Карлу и Эмилии. Кстати, он жил практически в двух шагах от того места, где когда-то находилась могила возлюбленных.

«В этом районе я живу с 1953 года, когда закончил десять классов и поступил в Академию связи, – рассказал Венедикт Григорьевич. – Однако о легенде узнал только в начале 1990-х годов и сразу же заинтересовался этим вопросом. Сначала возникла идея восстановить то, что было, то есть памятник в виде могилы. Сверившись по картам, определили место ее нахождения – почти в центре трамвайного кольца на Тихорецком проспекте, возле Политехнического института. Однако против выступила администрация Института цитологии, в сквере возле которого мы хотели поставить памятник. Дело застопорилось».

Тогда же возникла идея установить памятник на берегу или даже посреди находящегося неподалеку Ольгинского пруда у Сосновки. Ведь, по одной из легенд, возлюбленные утопились в пруду. Проект памятника создал архитектор Степан Одновалов, член Союза архитекторов России, – в виде взлетающих в небо лебедей и символического креста в центре. Как будто из самого центра пруда взметнутся ввысь лебеди – словно бы ожившие души Карла и Эмилии. Концепцию принципиально одобрил тогдашний главный художник города Иван Уралов. Дело, как всегда, упиралось в деньги, к тому же именно тогда случился дефолт 1998 г., и снова дело остановилось.