Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

В мае 2007 г. памятник влюбленным появился в сквере у дома № 22 по улице Бутлерова. Местные жители отстояли сквер от уплотнительной застройки, муниципалы благоустроили его, а потом решили сделать его романтическим уголком, установив памятник влюбленным, навеянный памятью о старинной легенде петербургских Ромео и Джульетте.

Автором памятника стал 20-летний скульптор Матвей Вайнман, заканчивающий Академию художеств. Правда, памятник влюбленным, созданный им, к конкретной легенде о Карле и Эмилии не имеет отношения, да это, может быть, и к лучшему. Он получился современным, очень трогательным и одновременно загадочным: под раскрытым зонтиком стоят обнимающиеся парень с девушкой… Увы, простоял памятник недолго: его элементы стали жертвами вандализма, и памятник убрали…

Весной 2012 г., когда Венедикта Бёма поддержали энтузиасты из Политехнического института, появилась возможность снова вернуться к реализации идеи памятного знака на предполагаемом месте могилы. «Горэлектротранс» разрешил установить памятный знак на своей территории, в сквере у трамвайного кольца. Открытие состоялось 21 августа 2012 г.

Получился очень трогательный и по-петербургски скромный памятник – небольшая клумба в виде горки, основание которой окружено старинными булыжниками, она увенчана плитой из розового гранита с надписью «Карл и Эмилия». Сделано было практически все руками Венедикта Бёма и его добровольных помощников.

«Все затраты на создание памятного знака – только за мой счет, из моей пенсии. Никаких спонсоров у меня не было, – рассказал Венедикт Бём. – Я применил свою технологию плавающего фундамента, которую отработал на даче. Цветы выложены в виде символов „ин“ и „янь“, обозначающих женское и мужское начала».

В прежние времена могила Карла и Эмилии была окружена почитанием молодежи. Может быть, и теперь сложится традиция: влюбленные будут назначать здесь свидания, а новобрачные возлагать цветы, запускать шары желаний…

«Теперь мы счастливы, и никто нас не разлучит»

Со времен истории Карла и Эмилии трагические случаи, едва ли не достойные пера Шекспира, еще не раз происходили в нашем городе. Более того, на рубеже XIX–XX вв. городская хроника просто пестрела сообщениями о суицидах. Горожане всерьез были обеспокоены «эпидемией убийств среди молодежи». И одной из причин всегда служила несчастная любовь.

Только за 1889 г. зафиксировано 263 покушения на самоубийство, из них 100 человек смогли осуществить задуманное. А по данным статистического отделения Городской управы, каждый летний месяц 1908–1910 гг. происходило по 125–130 самоубийств и попыток к ним, а в остальные месяцы их число достигало 80– 120 случаев.

«Странное, несомненно психически ненормальное время переживаем мы, – сетовала одна из петербургских газет. – Не только ежедневно газетная хроника пестрит самоубийствами и покушениями на них, но появился новый “дневник самоубийств”, романических, и, так сказать, на товарищеских началах…».

Вот лишь несколько трагедий. В 1901 г. влюбленный гимназист Фефилов и молодая девушка Федорова утопились в Неве, привязав себя друг к другу веревкой. Спустя пять лет петербуржцев потрясла другая история: дворник Нилов и девушка Воронова бросились в пролет лестницы. В 1911 г. снова произошло «двойное самоубийство»: несчастных возлюбленных, отравившихся цианистым калием, обнаружили на тротуаре 2-й Рождественской улицы. В руке молодого человека нашли зажатую записку с такими строками: «В смерти нашей просим никого не винить. Мы безумно любим друг друга, жизнь полна неприятностей и злобы, умираем, чтобы не разъединиться и за гробом».

В августе того же 1911 г. на 24-й версте Балтийской железной дороги случилась история, не менее трогательная, чем рассказ о Карле и Эмилии. Звали героев Иван Петулько и Клавдия Козлова. Об этом эпизоде немало сообщали в те дни газеты, привлекая читателей заголовками типа «Ужасная драма на рельсах».

Молодые возлюбленные, юнкер Военно-топографического училища Иван Петулько и его невеста, дочь чиновника сыскного отделения Клавдия Козлова, легли на рельсы и погибли под колесами поезда. Их тела обнаружил путевой сторож Балтийской железной дороги во время обхода в 11 часов вечера.

По его словам, вид погибших был ужасен: «На рельсах лежал труп раздавленного человека. Колесами паровоза труп скрутило в большой ком мяса и тряпок, пригнув раздробленную голову к ногам». Невдалеке лежал труп девушки «с оторванной половиной черепа и разметавшимися длинными волосами, покрывавшими обезображенное молодое лицо». Перепуганный насмерть сторож бросился на станцию, и на место происшествия вскоре выехали на дрезине чины жандармской полиции вместе с понятыми. По словам репортеров, «разобраться в куче человеческого мяса, раздробленного колесами поезда, было очень трудно». След от тел убитых показывал, что они легли сами на рельсы.