Любовные страсти старого Петербурга. Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы

Но чаще всего дуэли случались все-таки из-за прекрасных дам. 25 апреля 1912 г. в Приоратском парке в Гатчине в четыре часа утра стрелялись сын командующего 1-й бригадой 2-й гвардейской Кавалерийской дивизии лейтенант флота барон Жирар-де-Сукантон и корнет лейб-гвардии Кирасирского полка Ее Величества государыни императрицы Марии Федоровны (знаменитые «синие кирасиры»!) хан Керим Эриванский. Оба представители знатных фамилий и достаточно известные в свете. О подробностях той дуэли много писали в петербургских газетах.

Лев Львович Жирар-де-Сукантон – выходец из баронского рода, оставившего в конце XVII в. Францию из-за преследований протестантов и переселившегося в Ольденбург, а оттуда в XVIII в. в Москву и Ревель. Жана-Шарля Жирар-де-Сукантона за заслуги в деле торговли и промышленности в 1862 г. возвели в баронское достоинство Российской империи.

Причиной дуэли, как писали в газетах, стала «ссора на романической подкладке». Поединок не являлся тайным: общество офицеров Кирасирского полка и суд морских посредников Балтийского флота разрешили эту дуэль, признав ее единственным выходом из создавшегося положения. Со стороны Жирар-де-Сукантона секундантами выступали два морских офицера, а со стороны хана Эриванского – его сослуживцы. Кроме секундантов, присутствовали представители суда общества офицеров и врачи Кирасирского полка.

Стрелялись с 25 шагов. Как писали потом в газетах, дуэль происходила в обычной обстановке всех военных поединков. Первым же выстрелом хан Эриванский попал своему противнику в грудь около правого плеча. К упавшему барону подбежали секунданты и врач Кирасирского полка. Рана оказалась серьезной, Жирар-де-Сукантон быстро впал в полубессознательное состояние. Здесь же, на месте, ему оказали первую медицинскую помощь, а затем срочно отвезли в лазарет Кирасирского полка, откуда со всеми предосторожностями с первым же поездом отправили в Петербург. Раненого сопровождал его отец – барон генерал Жирар-де-Сукантон.

С вокзала в Петербурге раненого дуэлянта отвезли в биржевую барачную больницу имени Александра III, что на Васильевском острове, и поместили в отдельную палату в Гинцбургском бараке. Результаты обследования раны рентгеновскими лучами оказались неутешительными: пуля застряла в простреленном правом легком. Положение раннего признали очень серьезным, но не безнадежным. На следующий день, 26 апреля, у постели Жирар-де-Сукантона созвали консилиум, на котором присутствовало несколько известных хирургов во главе с главным врачом биржевой больницы почетным лейб-хирургом Домбровским.

«Раненый находится в сознании, – сообщали „Биржевые ведомости“. – Долгое время при нем был его отец. Больного посетили многие его товарищи-моряки – офицеры гвардейских полков. О результатах дуэли доложено морскому адмиралу Григоровичу и управляющему Военным министерством генералу Поливанову».

«Куда мы идем? Не в пропасть ли?»

«Петербург смело можно назвать „веселой столицей“, судя по миллионам бутылок выпиваемого ежегодно шампанского, – утверждала в начале ХХ в. „Петербургская газета“. – Шампанское в Петербурге льется рекой». Неслучайно, что жизнь «веселого Петербурга» изобиловала всевозможными роковыми страстями, которые заканчивались порой трагическим финалом.

Героиней одной из таких историй с печальным концом стала красавица-танцовщица из Варшавы Елена Браницкая, еще будучи в Варшаве и выступая в кордебалете, она познакомилась с завсегдатаем кулис Казимиром Яблонским. Тот имел какие-то подозрительные доходы, однако жил на широкую ногу и в средствах не стеснялся. Яблонский стал ухаживать за артисткой и вскоре женился на ней. Однако увлекательный поначалу роман для Елены Браницкой, ставшей Яблонской, обернулся семейной трагедией.

Спустя некоторое время она убедилась, что ее муж – человек сомнительных занятий, из клубных завсегдатаев. Яблонский жил на деньги, которые его жена зарабатывала на сцене. Артистка долго терпела, но в конце концов решила бросить мужа. Однако тот, не желая терять источник дохода, категорически не давал согласия на развод. Ссоры между супругами доходили до крайностей. Однажды Яблонский в припадке ярости чуть не зарезал жену бритвой. Раны на шее и лице оставили шрамы, но Яблонская не бросила сцену.

В 1909 г. ситуация, казалось бы, разрешилась: Казимир Яблонский загремел на скамью подсудимых за участие в каких-то темных делах. Воспользовавшись этим, Яблонская уехала от мужа, чтобы начать новую жизнь. Однако весной 1911 г., когда Яблонская приехала выступать в одном из увеселительных садов Петербурга, в Новой Деревне она неожиданно встретила своего мужа. Как оказалось, в тюрьму его все-таки не посадили, но запретили жить в Петербурге.