Люди государевы

Под утро перед восходом солнца Василий Кропотов сменил у дверей в сенях Архипова. Дозор приходилось держать день и ночь, дабы не проспать внезапный штурм. В просверленную буравом в двери дыру следили за тем, что делалось во дворе, и если кто из солдат подходил близко к дому, кричали, чтобы те убирались, и грозили сжечься. Василий прилег на портище, постланное у двери, и заглянул в дыру, круглую, будто сучок вытащили. На дворе никого не было. Василий потянулся, чувствуя в мышцах истому и тоску по движению и работе. Вздохнул, подумав, что трава поспела и сейчас бы ее в самый раз покосить. Или вскочить на гнедка да поскакать бы к Иртышу по колено в слоистом тумане. Василию казалось, что, за месяц сидения он понял, как хороша жизнь, и кончись все ладно, так радовался бы во сто крат сильнее каждой травинке… Отворилась дверь, из горницы вышла Дашутка.

— Ты че?

— Душно, не спится…

— Посиди тут со мной.

Дашутка села рядом, склонила ему голову на грудь.

— Вася, долго еще сидеть будем?

— Бознат, покуда указа не будет…

— В еде ведь скоро оскудение выйдет, муки осталось с пуда три, рыбы сушеной с пуд, а вода вовсе кончается, так холодной с колодца испить хочется… А вовсе кончится, что тогда?

Василий не ответил, только обнял жену за плечи и притянул к себе.

— Солнце взошло, — сказала задумчиво Дашутка, глядя на луч света, упавший из просверленной в двери дыры. — Вась, че я тебе сказать хочу…

— Ну?..

— У нас дите будет…

— Верно? — обрадованно привстал Василий.

— Верно, — смущенно опустила глаза Дашутка и прижалась к нему.

— Назовем его Федором в честь деда, лады?

— А ежели дочка…

— Не-е, парень должен быть, а ежели девка, Дарьей наречем. Будет у меня две Дашутки, — поцеловал Василий жену в переносицу. Но тут же, услышав во дворе шаги, прильнул к глазку. Возле дома увидел капитана Ступина и пятерых с ним солдат.

— Эй, вы там! — закричал Ступин. — Выходите, зла вам чинить не станут. О сем имею инструкцию из Тобольска.

— Подойди к окну, только без солдат! — крикнул Василий и вошел в горницу.

Иван Падуша, услышавший шум, уже встал.

— Иван, инструкцию какую-то принес офицер»…

— Ладно, поглядим!..

Капитан Ступин застучал в окно. Иван Падуша взял инструкцию, просмотрел ее и сказал, ухмыльнувшись:

— Сию инструкцию мы уже видели.

Он вернул инструкцию капитану Ступину и сказал:

— Сей указ не по нашей челобитной и до нас не касается. Желаем видеть указ его императорского величества по нашему ответному письму. Покуда такового указу не будет, я от своего дома не пойду… А ежели штурмовать начнете, пороху у меня в подполье десять бочонков.

— Дурак! Все одно без воды и без жратвы передохнете, выходите, покуда указ милостивый от губернатора есть.

— Ступай и передай полковнику, че я говорил!..

Капитан Ступин ушел.

— Иван, вода кончается, — сказал Василий Кропотов.

— Знаю, доставать надо… Дожди вон частые какие…

Бог даст, снова скоро польет, с поток кровельных воду брать можно.

— Как возьмешь, не выйти ведь за дверь-то…

— Бери топор, — сказал Падуша и полез на чердак.

— Вот тут внизу в трех самцовых бревнах прорубишь, к шесту ведро приладим, и до конца желоба достать можно!

— Верно! — обрадовался Кропотов. — Так руби, че стоишь!

Через два часа дыра была готова. Падуша сбросил связки веников, висевших на шесте, и привязал к концу его долбленое ведерко. Примерился. Шест оказался длинным. Василий отсек лишнее.

Ночью полил дождь. «Бог нам помогает, ишь как льет!» — бормотал Падуша и подставлял ведерко под хлещущую с конца желоба струю воды. Когда ведерко наполнялось, Василий помогал переливать воду в кадушки и бочонки.

Глава 37

Секретарь губернатора Козьма Баженов в зеленом, потертом на локтях до блеска камзоле вошел в кабинет губернатора, где кроме стольника сидели еще вице-губернатор Петрово-Соловово, полковник Сухарев и председатель надворного суда князь Козловский, достал бумагу из пакета и стал читать по знаку Черкасского отписку для Сената:

— «Всепресветлейший державнейший император и самодержец Всероссийский Петр Великий, Отец Отечества, государь всемилостивейший.