Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Естественно, в Москве всерьез забеспокоились: как-никак, ситуация до боли напоминала ту, что имела место в минувшем году. Снова неожиданное выступление ливонцев застало русские власти в Ливонии врасплох. Потому на заседании Боярской Думы царь решил, а бояре приговорили послать в Псков с ратными людьми боярина воеводу А.Д. Басманова, а из Пскова тамошнему воеводе Ю.И. Темкину Ростовскому предписывалось «отпустити изо Пскова воевод Захарью Плещеев, Григория Нагово, а с Красного городка и с Вышегорода Замятню Сабурова да Алексея Скрябина» с наказом «быти под людми и приходити на загонщиков и доволна проведывати, коим обычаем маистр изменил и перемирия не дождався войною пришел».

Сбор малой трехполковой рати, которую должен был возглавить псковский воевода, был назначен в Изборске, откуда ей надлежало идти к Юрьеву на «маистра». Однако вдали от грозного царева глаза воеводы, как полагается, разместничались. Второй воевода Сторожевого полка А. Скрябин бил челом, что, мол, ему «невместно» ходить под первым воеводой Захарией Плещеевым. Разрядную роспись пришлось переделывать и переменять командный состав войска. Темкин Ростовский, как не справившийся со своими военачальниками и явно не пользовавшийся среди них должным авторитетом, был отправлен обратно воеводствовать в Псков, а его сменил боярин И.П. Яковлев.

Поражение воеводы Александра Скрябина. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Пока суд да дело, Плещеев успел несколько раз сходить в поиск против ливонцев, о чем и отписывал в Москву царю. Он со своими товарищами «приходили на немецких людей и не в одном месте, и немецких людей побили и языки поимали трожды». Языки же на допросах показали, что «пришол Трегороцкой князец Мошкалко (ландмаршал Ф. Шалль фон Белль. – Прим. авт.), а с ним немецкие люди и заморския, маистра и арцыбискупа им дожидатца в тех мызах». И как только соберутся вместе «маистр» и «арцыбискуп», продолжали рассказывать пленники, то «идти им к Юрьеву и стояти у Юрьева зима вся: не взяв, от Юрьева прочь не ити». Любопытно, что, если верить показаниям пленных, Кеттлер и на этот раз строил свой план на помощь со стороны «пятой колонны» в Юрьеве-Дерпте:

«А изменил маистр и завоевал по Юрьеветцкихлюдей ссылке, а от Юрьева присылали и не одны языки, которые имали у Неметцких людей, и те языки то же сказывали».

Юрьевское сидение

Итак, цель предпринятого Кеттлером похода стала для русских очевидной. Первым делом юрьевский наместник воевода князь А.И. Катырев-Ростовский занялся розыском о юрьевской измене. На этот раз обошлось без членовредительства и казней. Как писал ливонский хронист Франц Ниенштедт, заподозренных в измене бюргеров «поместили в ратуше, присылали им кушанье из их домов и никакого вреда не причиняли, а когда магистр отступил, каждый без всякой помехи отправился к себе домой».

Правда, ждать им, пока будет разрешено вернуться в родные стены, пришлось довольно долго. Орденский ландмаршал, человек решительный и обладавший, судя по всему, навыками настоящего полководца, недолго отсиживался в лагере. Получив 19 октября три фенлейна (700 человек) ландскнехтов из Ревеля во главе с опытным гауптманом В. фон Штрассбургом, фон Белль передвинул свой лагерь поближе к Дерпту, к мызе Нугген в трех милях (4,8 км) от города. Отсюда, улучив момент, он сделал вылазку против Захарьи Плещеева и 22 октября разбил его. Побитый воевода, понурив голову, отписывал в Москву: «Приходили немцы на них Мошкалка (все тот же фон Белль. – Прим. авт.) со многими людми да их (то есть русских. – Прим. авт.) истоптали и воеводу Алексея Ивановича Скрябина убили и детеи боярских дватцать человек убили да тритцать человек боярских людей…».

Кстати, в переписке орденских чиновников говорится, что разбит был русский отряд в 400 человек, а их воевода был взят в плен.