Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Пока пехота возводила шанцы и подкапывалась к укреплениям замка, пушкари Данилы Адашева и Дмитрия Шеферикова методично разрушали стены и башни Феллина и приводили к молчанию его артиллерию. Некоторое представление о характере феллинского наряда может дать список артиллерийских орудий, которые русские должны были передать полякам по условия Ям-Запольского соглашения (1582): железная пищаль, две 2-фунтовые полуторные пищали, пять «сороковых» пищалей, стрелявших ядрами весом в полфунта, «сороковая» же дробовая пищаль, три медных «тюфяка» и две пищали железные с вкладнем, а также два десятка тяжелых крепостных ружей-гаковниц. Конница тем временем занялась привычным для нее делом: brennen, morden und rauben – жгла, убивала и грабила. По словам Кеттлера, русские отряды действовали в Йервенском фогстве, под Каркусом, Руеном, Буртнеком, Венденом и Зегевольдом. Эти сведения подтверждала и псковская летопись: по ее данным, «как стояли воеводу оу Вельяна, и в то время посылали воеводы князя Андрея Коурбского и иных воевод по Рижской стороне воевати…».

Курбский, вспоминая о своих подвигах во время Феллинской кампании, снова безмерно преувеличил их. По его словам, ходил он со своими людьми к Кеси (Вендену) и там трижды побил ливонцев, а под Вольмаром-Владимирцем разбил нового орденского ландмаршала, который заменил попавшего в плен фон Белля. Правда, псковская летопись сообщала, что под Вольмаром отличился вовсе не Курбский, а князь Дмитрий Овчинин Оболенский с «посылкой».

Однако отнюдь не эти действия русских и татарских загонов решали исход кампании. Главные события происходили под Феллином.

Падение магистра

Тяжелые каменные и кованые железные ядра русского наряда мало-помалу разрушали укрепления Феллина. Рано или поздно эта методичная бомбардировка должна была дать результат. И вот настал тот момент, когда, по словам Курбского, русские пушкари «разбихом стены меские». Феллин доживал последние дни, а события 18 августа ускорили завершение истории.

Вечером 17 августа в русский лагерь прибыл бывший игумен почитаемого псковского Печерского монастыря «с проскоурами и со святою водою» и молитвами игумена монастыря Корнилия с братией. В ночь на воскресенье 18 августа 1560 года в городе начался сильный пожар.

«В нощи стреляющее огненными кулями, и едина куля упаде в самое яблоко церковное, яже в верху великие церкви их бе, и другие кули инде и инде, и абие загорелося место», – вспоминал Курбский.

От того пожара, записал в своей хронике псковский книжник, «град Вельян загорелся ото огненных ядер и выгорел весь, ни хлеба не осталось».

Никто этот большой пожар не тушил, и к воскресному утру в феллинском форштадте остались в целости то ли пять, то ли шесть домов. Пожар и отсутствие каких-либо известий от магистра и рижского архиепископа окончательно подорвали дух кнехтов гарнизона замка. Фюрстенберг пытался уговорить наемников продолжить сражаться, предлагая им, по словам Ниештедта, «золотые и серебряные цепи, клейноды и драгоценности стоимостью вдвое против следуемого им жалованья». Тщетно – они не желали складывать свои головы за явно проигранное дело. Феллин был хорошо укреплен и природой, и людьми – по ливонским меркам, конечно, ибо стены и башни замка к тому времени уже устарели.

Фрагмент стены феллинского конвента

В кладовых и погребах замка хранилось достаточно провианта и пива, а в цейхгаузе – пороха и ядер. Однако все это оказалось совершенно бесполезно.

Вступив переговоры с русскими воеводами, наемники выторговали себе право свободного выхода со всеми своими «животами». Предварительно они разграбили «сокровища магистра, взломали и разграбили сундуки и ящики (снесенные в замок для хранения) многих знатных дворян, сановников ордена и бюргеров, и забрали себе столько, сколько мог каждый, а забранное составило бы жалованье не только за один год, но и за пять или десять лет».

Забегая вперед, отметим, что справедливость восторжествовала: московиты ограбили ландскнехтов, составив их «нагими и босыми». Позже к делу подключился и Кеттлер, приказавший колесовать главарей мятежа, а прочих бунтовщиков перевешать.