Ливонская война: Забытые победы Ивана Грозного 1558–1561 гг.

Самому Радзивиллу одержанная «искрадом» победа тоже не пошла впрок. Для того чтобы удержать Тарваст, его нужно было привести в порядок и оставить в нем гарнизон. Для первого не было ни денег, ни времени, ни рабочей силы, а для второго – людей. Шляхта, разграбив все, что можно, потребовала роспуска по домам, а наемники не горели желанием оставаться на годованье, не получая жалованья. В общем, гетман забрал с собой замковый наряд и остатки пороховой и иной замковой казны и ушел восвояси, не дожидаясь, пока отряженный царем под Тарваст князь В.М. Глинский со товарищи попробует взять реванш за поражение. Князь же и его воеводы, по словам псковского летописца, «посылку посылали под Пернов город немецкой, и литовских людей побили, и поимали под Перновым жолнырев, а Тарбас городок на осени по государеву приказу разорили».

События под Тарвастом можно считать завершающим аккордом Ливонской войны 1558–1561 годов. Долгие и изнурительные переговоры между Сигизмундом и Кеттлером завершились в ноябре 1561 года подписанием так называемого Pacta Subjectionis. Характеризуя сложившееся положение дел в бывшей Ливонии, Ф. Ниеншедт писал, что что по условиям этого соглашения «магистр Готгардт Кеттлер будет пожалован от короны польской ленным князем Курляндии и Семигалии, а вся Ливония должна быть передана сословиями польской короне. Город Рига согласился на подданство польской короне, но с условием, чтобы город был освобожден от присяги, принесенной римской империи».

Отдельное соглашение с Ригой было подписано в марте 1562 года.

Раздел ливонского «наследства» свершился. «Ливония распалась между четырьмя северовосточными державами, – писал Г. Форстен, – у каждой из них были свои гавани: у русских Нарва, у шведов Ревель, у Польши Рига, у Магнуса Аренсбург и Пернов».

Теперь можно было приступать к переделу разделенного. Однако это уже другая история и другие войны. Ливонская же война – настоящая, а не придуманная позднейшими историописателями, – подошла к своему финалу.

<p>Эпилог</p>

Подведем краткий итог. Ливонская война (настоящая Ливонская, а не та, про которую пишут в учебниках), длившаяся почти четыре года, с 1558-го по 1561-й, несмотря на то, что оказалась неожиданной, нежданной и нежеланной для Москвы, была выиграна Русским государством. Под властью грозного царя оказались Восточная Ливония с Дерптом/Юрьевом и Нарвой/Ругодивом – «ворота» на Запад, которые он не преминул распахнуть для европейских «гостей» как можно шире.

Однако эта победа оказалась в итоге Пирровой. Не решившись пойти на дальнейшую экскалацию конфликта (по вполне понятным мотивам), Иван Грозный в итоге потерял темп, допустил вмешательство в раздел ливонского наследства соседей и, в конце концов, все закончилось очень и очень печально. Москва так и не смогла при нем «ногою прочно встать у моря» – эксперимент с «вживлением» в живое тело Русского государства элементов инородной, отличной культуры, цивилизации окончился неудачно, ливонцы так и не стали верноподданными московского государя и с легкостью променяли его покровительство и защиту на шведское и польское. Сама же Ливонская война ускорила начало очередного витка русско-литовского, а затем и русско-литовско-польского противостояния, перевес в котором в итоге оказался на стороне Польши (точнее, Речи Посполитой). И хотя потом, много-много лет спустя, Петр Великий, идя по стопам Ивана Грозного (так, во всяком случае, он считал), и сумел завоевать Ливонию, однако эта «трехвременная школа» далась и ему, и его государству, и его народу чрезвычайно дорого – еще дороже, чем России времен Ивана Грозного. Так стоила ли овчинка выделки – возникает вполне закономерный вопрос?

Отметим, что Великое княжество Литовское совершенно точно оказалось в числе проигравших в этом конфликте. Ввязавшись в борьбу за ливонское наследство (и де-факто втянув в него Ивана Грозного), Сигизмунд II, король Польский и Великий князь Литовский, очень скоро понял, что Литва в битве один на один с Русским государством долго не продержится. Осознание этого факта очень скоро привело к тому, что Великий князь форсировал заключение новой унии с Польшей, которая и была подписана в Люблине в 1569 году. По условиям этого соглашения, Литва фактически перестала существовать как независимое государство, превратившись в бессильный и беспомощный придаток Польши, которая в том «союзе» играла, безусловно, ведущую роль.