Лонгевита. Революционная диета долголетия

По данным наших последних исследований, объем мышц не всегда пропорционален мышечной силе, и если чередовать питание, содержащее малое количество белка и сахара, с обычным белковым питанием, то клетки мышц лучше восстанавливаются и человек чувствует себя лучше. Я сам тому подтверждение: с тех пор прошло уже почти тридцать лет, а я и сейчас могу отжаться и покачать пресс столько же раз, как будто мне девятнадцать и я в полном расцвете сил. Это предположение подтвердилось во время наблюдений за мышами – отличными объектами для исследования, поскольку их организм очень схож с человеческим.

Но вернемся, наконец, к еде. Естественно, основу питания в армии составляли мясо и богатые углеводами продукты. Кола-кола и другие газированные напитки были запрещены. Выпить газировки дозволялось только тем, кто набирал 200 баллов в беге, отжиманиях, прессе или же мог семьдесят раз подряд отжаться, шестьдесят раз покачать пресс – все это меньше чем за две минуты – и пробежать три с половиной километра менее чем за десять с половиной минут. Я редко попадал в их ряды. Наверное, тогда я впервые столкнулся с пищевой зависимостью: выпить этой смеси из фосфорной кислоты и сахара мечтали абсолютно все, и все завидовали тем немногим, кому удавалось набрать заветные 200 баллов.

Благодаря армейской диете и изнуряющим тренировкам я набрал вес и мышечную массу. Так я, по крайней мере, думал.

Теперь можно сказать, в чем заключается «Диета долголетия»: если периодически сокращать потребление белка, улучшается координация и, вполне вероятно, увеличивается мышечная сила. Мой рекорд тогда был 50–55 отжиманий и 55–60 раз – пресс. Мы сдавали нормативы каждую неделю, и я точно знал, когда показывал лучший результат. Следующие десять лет я питался мясом, жирной и белковой пищей и в один момент заметил, что результат стал куда хуже. Но когда я перешел на «Диету долголетия» (см. главу 4), я вновь смог отжиматься и качать пресс как в армии.

Хотя эта история звучит как анекдот и не стоит воспринимать ее всерьез, именно она стала отправной точкой для появления моих гипотез, проведения экспериментов в лабораториях и институте. Я пытался понять, почему определенный режим питания улучшает здоровье без отрицательного воздействия на мышечную массу и силу.

Так мы положили начало зарождению новой эпохи и становлению науки о разумном питании, когда к еде относятся не как к непонятной массе питательных веществ, а как к комплексу из тысяч молекул, некоторые из которых оказывают на организм лечебное воздействие, подобно лекарствам.

Креативное мышление, наука и такая неполезная Текс-Мекс

Окончив службу, я поступил в Университет Северного Техаса, на один из престижнейших джазовых факультетов в мире, и уехал на север от Далласа в Дентон.

Не знаю почему, но в этот маленький городок вдали от цивилизации съехались такие великие джазовые музыканты США, как пианист Дэн Хаэрл или гитарист Джек Петерсен, впоследствии ставшие моими преподавателями. Насыщенность учебной программы пугала: учиться и репетировать по шестнадцать часов в день семь дней в неделю – и так на протяжении по крайней мере первого курса! Одно дело, если с детства знаешь и определяешь аккорды, то услышать высоту звука и интервалы будет так же легко, как понимать и говорить на родном языке. Но поскольку ни мать, ни отец никогда не играли на музыкальных инструментах, я оказался в затруднительном положении, и ни одна книга так и не помогла мне научиться слышать высоту звука. Мне пришлось учиться слушать, да еще и писать на языке, который тогда для меня был лишь набором звуков, – на языке мелодии и гармонии. У нас в университете это называлось «Основами гармонии».