Ловушка для Бешеного

— Когда мы жили при режиме Энвера Ходжи, все было очень плохо. Еда, одежда, даже посуда — все выдавалось по карточкам. Из страны никуда сбежать было невозможно. Те, кто пытался уплыть на лодках, — расстреливались пушками с катеров и топились в море. Десять месяцев в году все работали на государственных предприятиях за мизерную плату, на которую и купить‑то было нечего. Еще один месяц надо было бесплатно работать на строительстве оборонительных сооружений, каналов. А еще месяц отслужить в войсках самообороны.

Грек задумался, отпил вина из глиняного стакана. Все молча смотрели на него.

И он продолжил:

Личной жизни не было вообще. Хочешь вступить в брак — коммунистическая партийная ячейка подберет тебе жениха или невесту. Дети умирали от болезней, потому что медицинской помощи не было никакой. Зато постоянно — демонстрации, собрания, партийные съезды. Когда Ходжа дружил с Китаем, то у нас хотя бы риса было до отвала. А как ссора вышла между ним и Председателем Мао — так и риса не стало. У нас нефть была. Так ее никуда не продавали — сжигали тут же, на электростанциях.

Савелий заметил, что неторопливый рассказ грека всех захватил.

Однако, когда пришли перемены и коммунистов свергли— это было здорово! — Грек оживился. — Мы уж было решили, что настали новые времена и жить станет лучше. — Он тут же снова загрустил. — Времена наступили новые, да порядки остались старые… То коммунисты правили и все отнимали — теперь бандиты заняли их место. А нам, грекам, вдвойне хуже. Бандиты — все сплошь албанцы, то есть мусульмане, а мы‑то, греки, — православные…

Крестьянин перекрестился, глядя в глаза Савелию. Вероятно, его лицо внушало этому греку наибольшее доверие. Инстинктивно он чувствовал в нем своего, православного:

Делайте, что хотите, хоть взорвите вы эти чертовы катакомбы вместе с бандитами! Житья от них нет никакого! Дочерей прячу от этих бандитов, дня не проходит, чтобы они не вылезли из‑под земли и не пришли сюда. Что- то они там готовят, очень уж много их собралось здесь за последнее время…

Откуда же так много? — спросил Лайн, который всегда хотел все знать досконально.

Грек охотно пояснил:

Поначалу, когда коммунистов свергали, много албанцев сели на корабли и уехали в другие страны. Их там приняли как беженцев. Да какие они беженцы! Каждый второй — вор, убийца! Когда Европа разобралась, кого к себе пустила, то немедленно пере–ловила почти всех албанских бандитов, погрузила на те же пароходы и отправила обратно. Из Франции их насильно вернули, из Италии, Германии… Они вернулись злые, что не удалось остаться там, где можно грабить богатых. Вот они и вымещают злобу на нас, бедных… Они вернулись и обосновались в катакомбах. Впрочем, они оттуда никогда и не уходили. Говорят, со времен Ходжи там осталось много всякого военного добра…

Савелий и Лайн встали и пошли на дорогу, где под охраной пары рейнджеров стояли два больших армейских «Доджа», способных вместить втрое больше людей, чем прибыли с Лайном. Последний подошел к крайнему «Доджу» и приказал одному из охранников отстегнуть и приподнять брезент. Когда это было сделано, Лайн поднялся в кузов и позвал за собой Савелия. Тот поднялся следом.

Грузовичок был почти полностью набит ящиками. В них находилось разнообразное оружие, в основном штатное стрелковое, состоящее на вооружении армии США. Лайн мог бы доставить сюда и гаубицу, и установку залпового огня — у него были на все это официальные разрешения. Маневры — отличное прикрытие, а бедная страна вроде Албании едва ли будет сопротивляться желанию американцев провезти через ее территорию некоторое количество винтовок и пулеметов. Это также заранее было оговорено.

Савелий и его люди не брали с собой оружие, чтобы не оказаться в неприятной ситуации на пути в Албанию. Лайн должен был вооружить и его людей.

Савелий сразу приметил деревянную коробку с армейскими «кольтами» и выбрал себе пистолет сорок пятого калибра: довольно мощное оружие, незаменимое в ближнем бою. Патронов имелось также в достатке, и Савелий надел специальный пояс, в котором размещалось почти два десятка снаряженных магазинов. Порывшись в ящике с ножами, выбрал стандартный «ваковский» нож, являвшийся точной копией обычной воровской финки. Ввинтил запалы в несколько цилиндрических гранат и повесил на пояс.

В грузовике было еще много всякой всячины, включая комплекты новенькой камуфлированной формы, но это уже — для его людей.

Савелий оставил Лайна копаться в кузове, сам спрыгнул с борта грузовика и вернулся к своим. Ребята нетерпеливо ожидали его появления.

— Поднимайтесь! Пора собираться в дорогу, — кратко приказал Савелий. — Увидите грузовик. В нем — все, что нужно. Берите то, с чем привыкли работать. Через полчаса выходим.

Отряд Савелия покидал гостеприимный дом после американцев, которые много раньше, двумя группами, удалились в сторону системы подземных бункеров.

Перед выходом Савелий еще раз внимательно оглядел своих людей, когда они по очереди проходили мимо него, углубляясь в заросли акации.