Ловушка для Бешеного

Савелий лениво листал свежие американские журналы «Тайм» и «Ньюсуик», где журналисты изощрялись по поводу предстоящей в ноябре встречи Путина и Буша на ранчо в Техасе. Они явно не ждали от встречи двух лидеров ничего конструктивного и требовали от Буша жесткой позиции по многим вопросам, в том числе по поводу войны за «независимость» Чечни. Сначала Бешеному было откровенно скучно, но к вечеру третьего дня в нем закипело глухое раздражение. Он терпеть не мог ждать, особенно как теперь, в состоянии полной неопределенности.

«Важная встреча, важная встреча», — мысленно передразнил он Широши.

Вдруг без всякого разумного объяснения вспомнилось давнее томительное ожидание боя с противником по кличке Робот Смерти в клубе восточных единоборств «Виктория»[1]…

«Господи, как же давно это было — почти десять лет назад! И как звали эту хорошенькую стерву хозяйку… Лера, Лола?»

Тогда его тоже никуда не выпускали, потому что кто‑то за ним охотился. Но он все‑таки сбежал. Правда, в том случае в его подчинении имелась логика — он считал себя должником. А здесь он, можно считать, по своей воле. По своей ли?

Если бы не дурацкие эмоции Джулии, бросившейся сломя голову к его двойнику, посланному Широши в Москву вместо настоящего Бешеного, тот бы не погиб, а он, настоящий Говорков, через какое‑то время благополучно вернулся бы на родину…

Но тут Бешеного как громом ударило: ведь если бы двойник не погиб, он мог бы занять его, Савелия, законное место не только в сердце, но и… в постели Джулии. Это было столь невыносимо, что, представив себе такую возможность даже теоретически, Бешеный от ярости заскрежетал зубами.

«Так что все что ни делается, все к лучшему», — успокаивал он самого себя.

Однако понимание того, что много мудрый Широши распланировал и подстроил все так, что Бешеный при любом раскладе становился, пусть помимо своей воли, его партнером, продолжало угнетать его.

На следующее утро они встретились с Широши за завтраком.

Вы, наверное, совсем затосковали и клянете меня на чем свет стоит? — добродушно улыбаясь спросил Широши.

Да вроде того, — нехотя признался Бешеный.

Боюсь, мои новости вас не порадуют. Я до последнего надеялся, что необходимый нам человек —он особо выделил голосом местоимение «нам», — приедет в столицу и мы тут втроем спокойно потолкуем. Но пока это не получается, похоже, за ним следят и мы, в случае контакта с ним, неизбежно попадем в зону риска. Так что придется нам с вами лететь в один из самых лучших в мире курортов — небольшой городок Канкун. Там мы легко сойдем за случайно познакомившихся туристов. Вы накупаетесь, позагораете. Когда вы последний раз отдыхали на море?

Савелий честно напрягся, вспоминая, но так и не вспомнил.

Не помню что‑то, — ответил он.

Вот видите, а здесь не просто какое‑то море, а знаменитый Мексиканский залив…

Вы меня так активно уговариваете, будто я отказываюсь, — не без издевки перебил собеседника Савелий.

Широши замолчал, зачем‑то посмотрел в потолок и совсем другим, тихим голосом сказал:

Вы конечно, правы. Не знаю, с чего это я так разошелся. От вас не скрою, я немного нервничаю. Дело не только в том, что и сам посланец, и мы вместе с ним подвергаемся серьезной опасности, хуже всего то, что я не знаю этого человека в лицо.

А нельзя выйти непосредственно на источник информации? — исходя из элементарной логики поинтересовался Савелий.

Можно, но это процесс длительный и утомительный, — туманно, но достаточно твердо ответил Широши, возможно ожидая дальнейших расспросов, от которых Савелий теперь тактично воздержался.

Бешеный задал Широши совсем другой вопрос, который его мучил:

Не сомневаюсь, что Гиз сделает все, чтобы жестоко отомстить убийце Марселя но откуда он узнает, что его убил именно я: свидетелей‑то не осталось.

Еще минуту назад выглядевший озабоченным и напряженным, Широши разразился оглушительным хохотом:

Вы когда‑нибудь меня доконаете своей непобедимой наивностью, любезнейший Савелий Кузьмич! — продолжая давиться от хохота, воскликнул он.

Савелий с недоумением смотрел на старающегося унять неудержимый приступ заразительного смеха собеседника и довольно резко спросил:

Не понимаю, о какой наивности вы говорите? Где вы у меня ее нашли? Откуда ей взяться?

Вот именно, откуда? — радостно подхватил Широши, — для меня это неразрешимая загадка. Ее решение мы отложим на будущее. А теперь послушайте внимательно. Такие бойцы, как покойный Марсель, в мире наперечет. Товар штучный. Согласны?

О чем тут спорить. — Бешеный еще не понимал, куда тот клонит.

Следовательно, тех, кто может их победить в честном бою, еще меньше. Есть возражения?

Нет.