Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Когда в августе 2016 года офис генерального прокурора гордо похвастался, что Апелляционный суд увеличил срок заключения «более чем для ста преступников» (11), правительство почему-то не стало упоминать, что приблизительно за тот же период времени почти в десять раз больше тюремных сроков (997) были сокращены Апелляционным судом как чрезмерные или незаконные (12).

Подобная манера предоставления информации, пожалуй, является отражением общественного настроя. Никому не хочется думать, что система может подвести. Мы верим, что человек за решеткой заслуживает там находиться. Гораздо приятней радоваться тому, что полиция засаживает плохих, чем зацикливаться на случаях, когда страдают невиновные.

Но проблема тут уходит гораздо глубже желания понравиться публике. То, как мы обращаемся с этими людьми – обычными мужчинами и женщинами, – скормленными машине правосудия, изувеченными, потрепанными, заточенными в четырех стенах и годы спустя выплеванные обратно на улицы, не имеет ни малейшего оправдания.

Разумеется, не каждый отмененный приговор является следствием установленной невиновности. По некоторым из успешных апелляций был проведен повторный суд, по результатам которого обвиняемый был снова осужден.

Когда справедливость в итоге все-таки восстанавливается и клерки Апелляционного суда отправляют по факсу в тюрьму постановление об освобождении, вы оказываетесь на тюремной парковке с выданными на руки стандартными 46 фунтами на дорогу в кармане, свободный человек, но только застывший во времени. Готовый начать свою жизнь с того, на чем ее оставил, однако с ужасом обнаруживающий, что его жизнь была промотана в ускоренном режиме без его участия. Если в тюрьме были проведены годы, то отсутствие работы, друзей и психическая травма будут вас в этот момент беспокоить меньше всего, – первым делом необходимо понять, где в эту ночь он найдет себе ночлег.

Освобожденному невиновному во многих отношениях приходится хуже, чем освобожденному преступнику: последний хотя бы получит помощь государства с интеграцией в общество. Офицер службы пробации поможет условно-освобожденным получить крышу над головой либо заручиться поддержкой психолога. Ничего из этого ошибочно осужденным не светит, – они просто покинут здание без лишней суеты. Удачи со склеиванием осколков своей жизни, приятель.

Виктор Неалон знает это чувство не понаслышке. После отмены его приговора его вывезли из тюрьмы Уэйкфилда и бросили на железнодорожном вокзале с 46 фунтами в кармане. Лишь благодаря помощи незнакомых людей, включая одного журналиста и парламентария, ему было где жить, пока он пытался заново собрать свою жизнь (13).

Окончательный плевок в лицо последовал, когда он попытался подать на выплату компенсации. Конечно, деньги в принципе не могут возместить человеку семнадцать потерянных лет жизни, равно как и вечное клеймо насильника, однако это было бы хоть что-то. Жест доброй воли со стороны государства в виде извинения за явную судебную ошибку, – хотя бы на это он же должен был рассчитывать. К несчастью мистера Неалона, он стал одним из многих жертв жесточайшего контроля со стороны государства над выплатами компенсаций для ошибочно осужденных.

Международное право – статья 14 (6) Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года – обязывает нас выплачивать компенсации жертвам судебных ошибок. С 1976 года, когда пакт вступил в силу, в Великобритании эту функцию выполняла дискреционная система выплаты компенсаций. В 1988 году, вслед за требованием от Великобритании ввести систему компенсаций на законодательном уровне, Парламент ввел в действие 133-й раздел Закона об уголовном правосудии 1988 года, который гарантировал выплату компенсаций для людей, которых «помиловали или чей приговор был отменен на основании новых обнаруженных фактов, демонстрирующих, вне всякого сомнения, что судебная ошибка имела место».

Само понятие «судебной ошибки» изначально определено не было. Как следствие, суды в ряде дел вынуждены были заполнить пустое место и предложить какие-то ориентиры. В конце концов, не все отмененные приговоры автоматически означают судебную ошибку. Но многие означают. Короче говоря, по состоянию на 2011 год суды выделили четыре возможных категории отмененных приговоров.

1. Новые доказательства явно указывают на то, что обвиняемый не совершал преступления, за которое был осужден.

2. Новые доказательства настолько подрывают существующие доказательства против обвиняемого, что он не может быть в принципе осужден на их основании.

3. Новые доказательства делают приговор ненадежным, и в случае их наличия на момент суда присяжные – благоразумные присяжные могли и не вынести обвинительного вердикта.

4. В ходе расследования преступления были допущены грубые ошибки, они привели к осуждению человека, который не должен был быть осужден.