Лубянка и Кремль. Как мы снимали Хрущева

Оба собеседника хорошо знали о контактах друг друга с высокопоставленными лицами. Загвоздка была лишь в том, что у Феклисова не было никаких оснований для подобных заявлений. Мы никогда не могли всерьез думать о чем-то подобном, ибо такие действия вместо желаемого мирного урегулирования привели бы, что было совершенно ясно, к полномасштабной войне.

Сразу после обеда Феклисов информировал посла Дубинина о своем разговоре и о тех словах, которые он произнес без всякого основания и без ведома начальства. Во время этой встречи с резидентом советскому послу доложили, что «Фомина» разыскивает Скали. Через десять минут в кафе Д. Скали передал новые условия американской стороны решения Карибского кризиса: Кеннеди давал обещание не вторгаться на Кубу. Шифровка с отчетом Феклисова была передана начальнику первого управления КГБ А.М. Сахаровскому…

Несанкционированное заявление нашего резидента произвело впечатление на американцев, и при последующих встречах обеих сторон разговоры пошли намного конструктивнее: и о взаимных уступках, и о возможных выходах из создавшегося положения.

Окончательное соглашение означало, что войну, от которой и мы и американцы были буквально на расстоянии вытянутой руки, реалистически мыслящим людям удалось предотвратить.

Дипломаты постарались, чтобы при оглашении договоренностей ни одна из великих держав не потеряла своего лица. И хотя западная печать приветствовала достигнутые соглашения как успех Кеннеди, однозначный победитель так и не был определен.

28 октября Советское правительство согласилось вывезти свои ракеты с Кубы.

Из политических результатов решающими были три:

— Советский Союз вывез свои ядерные боеголовки с Кубы и обязался ничего подобного в будущем не предпринимать;

— Соединенные Штаты убрали, в свою очередь, очень беспокоившие нас ракеты в Турции, расположенные в непосредственной близости от границ СССР;

— президент Кеннеди обещал, что его страна уже никогда не нападет на Кубу.

Пункт о ликвидации американских ракет в Турции, по просьбе Кеннеди, носил строго конфиденциальный характер и не был включен в официальный документ.

Ни мы, ни они не хотели войны!..

Когда после трехдневного отсутствия я переступил порог дома, жена горестно всплеснула руками: я стал совсем седым…

Однако существовал человек, который не мог быть доволен результатами договоренностей и сразу же охладел к Советскому Союзу. Им оказался высший кубинский руководитель Фидель Кастро.

С идеей размещения советских ядерных ракет на Кубе Фидель Кастро согласился, несмотря на то что она была предложена ему не в процессе консультаций, а тогда, когда окончательное решение об этом принял Советский Союз.

Когда же принималось решение об отправке ракет обратно, мнения кубинского руководителя вообще не спрашивали. В результате Фидель страшно рассердился на советское руководство.

Достигнутое без Кастро разрешение кризиса поставило его в ложное положение и в конечном итоге нанесло урон его авторитету на всем южноамериканском континенте.

Хрущев объяснял свое поведение в этом случае тем, что если бы советские и американские партнеры подключили еще и третьего участника, то поиски решения осложнились бы еще больше, а главное — затянулись. Дело решали буквально минуты. Тогда же, в той напряженной обстановке, о дипломатических переговорах с Фиделем Кастро действительно мало кто думал.

Чтобы устранить это недоразумение, члены Президиума ЦК КПСС послали в Гавану Анастаса Ивановича Микояна, поставив перед ним задачу восстановить добрые отношения с Кубой. Однако хотя ему и удалось уговорить Фиделя Кастро разрешить вывезти ракеты с Кубы, примирение далось непросто; потребовались месяцы и даже годы, чтобы оно состоялось…

Международная реакция на Карибский кризис была неоднозначной. Многие из ведущих руководителей партии уже тогда осознали, насколько опасным может быть стремление первого секретаря партии присваивать себе единоличное право принимать решения, ни с кем не советуясь, практически без всякого контроля…

Куба — любовь моя!

Возможности КГБ на Кубе вскоре после революции и в период Карибского кризиса были ограничены. Свою секретную службу кубинцам пришлось строить практически на пустом месте, однако овладевали они этим делом весьма быстро и успешно. Часть их разведчиков приезжала учиться к нам, ездили на остров и наши инструкторы. Из работников КГБ в длительной командировке побывали многие, в том числе и я. Постоянно там находился наш сотрудник по связям с кубинским министром внутренних дел.

С Раулем Кастро у нас был постоянный контакт. Он часто приезжал в Москву, и эти встречи всегда приносили радость общения с другом. Он всегда врывался ко мне — шумный, веселый, и, казалось, заполнял собой весь мой кабинет на Лубянке.