Луна. История будущего

Всю свою жизнь Гарри Трумэн носил в бумажнике фрагмент научно-фантастического сочинения — шесть странных, пророческих строф из стихотворения Альфреда Теннисона «Локсли-Холл» (1835). В них говорится о будущих эпохах мощных вооружений и «парламенте людей, федерации мира», которые создаются силой этих вооружений. Именно эти строки нашли отклик в большинстве историй о мощном оружии, написанных в XX веке. Саймон Ньюком цитирует их в своем романе «Мудрость — вот защитник» (1900), предсказывая разрушительную силу воздушных бомбардировок, а Герберт Уэллс эхом вторит им в «Освобожденном мире» (1914), где рассуждает об атомной энергии и вооружении, что сделало роман обязательным к прочтению для участников Манхэттенского проекта.

Трумэн цитировал стихотворение по дороге в Потсдам, на встречу с Иосифом Сталиным и Уинстоном Черчиллем. Трудно представить, чтобы он не вспомнил его, когда отдавал приказ использовать первую атомную бомбу — или когда через два дня после разрушения центра Хиросимы подписывал хартию Организации Объединенных Наций.

Джон Кеннеди не зачитывался научной фантастикой, предпочитая триллеры. Он не носил в бумажнике строки из Теннисона и не проявлял интереса к ракетной технике. Но то, что Трумэн сделал для мощного вооружения, Кеннеди сделал для второго столпа научной фантастики — лунной ракеты.

Он руководствовался геополитикой. Советский Союз не собрал столь большого урожая немецких специалистов по «Фау-2», как Америка, но при этом получил немало технических знаний. Кроме того, в СССР было больше людей, готовых эти знания применить (Роберт Годдард умер в 1945 году). Космизм Циолковского и когорты его соратников (включая Владимира Вернадского, который считал биосферу саморегулирующейся машиной на солнечной энергии, в некотором роде предвосхищая выдвинутую Лавлоком гипотезу Геи), претерпев незначительные изменения, без потерь пережил переход к коммунизму, сохранив свою гремучую смесь материализма и веры в судьбу. Появление ядерного оружия означало, что Советскому Союзу понадобятся ракеты для менее возвышенных целей — и большие ракеты, потому что ядерные боеголовки поначалу были огромными и тяжелыми. А еще в СССР работал инженер Сергей Королев, настоящий энтузиаст, который с пользой расходовал ресурсы, предоставляемые Сталиным. В результате появилась межконтинентальная баллистическая ракета Р-7, способная вывести спутник на орбиту. 4 октября 1957 года она это сделала.

Американцы привыкли думать, что идут в авангарде технического прогресса, и эта новость повергла их в шок. К тому же они испугались. Спутник доказывал, что СССР может представлять угрозу для любой точки мира. В предвыборной кампании три года спустя Кеннеди сыграл на этом страхе, подчеркнув «ракетное отставание» одной сверхдержавы от другой. Никакого отставания на самом деле не было, потому что массовое развертывание Р-7 так и не было проведено. Американские разведывательные самолеты U-2 предоставили верные признаки этого администрации Дуайта Эйзенхауэра, а к концу 1960 года первые американские разведывательные спутники Corona позволили подтвердить информацию. Но было слишком поздно пересматривать результаты выборов — да и речи об этом не шло, ведь само существование спутников было государственной тайной.

Команда под руководством фон Брауна, работавшая в Редстоунском арсенале неподалеку от Хантсвилла, в штате Алабама, вывела первый американский спутник на орбиту через несколько месяцев после советского, в январе 1958 года, использовав для этого ракету, созданную на базе «Фау-2». Запустить спутник можно было и раньше, но армия конструировала лишь ракеты средней дальности. Задача разработать межконтинентальную баллистическую ракету (МБР) легла на плечи ВВС, где не слишком обрадовались этой идее, ведь ракетам не нужны были пилоты. Спутниковая программа тем временем была под контролем флота.

Хотя Эйзенхауэр скупился выделять средства на строительство космического флота, позже в 1958 году он создал NASA и одобрил программу «Меркурий», в рамках которой американцы в конце концов отправились в космос на созданной ВВС МБР «Атлас». В 1960 году он даже неохотно одобрил разработку ракеты специально для запуска космического корабля, а не для перемещения боеголовок, так называемой сверхтяжелой ракеты-носителя, которая сменит ракеты «Юпитер» фон Брауна и получит название «Сатурн». В рамках этого проекта был создан двигатель F-1. Но когда речь заходила о больших замыслах, Эйзенхауэр не скрывал своего презрения: первый администратор NASA Кит Гленнан вспоминал, как он сказал, что «ему наплевать, доберется ли человек до Луны». В последнем бюджете его администрации, принятом в январе 1961 года, не выделялось денег ни на какие мероприятия, связанные с полетом человека в космос, за исключением развития программы «Меркурий».