М7

- Ну что! Теперь попробуем завестись. Недаром же я сама на права с третьего раза сдала, что, я эту колымагу не осилю? - Если Кати действительно чего-то хотела, а это случалось редко, но все же случалось, она добивалась своего, как бы больно, сложно, тяжело, мокро или холодно это не давалось. В схватке с самой собой она не умела проигрывать. Из Кати получился бы неплохой боец за справедливость, если бы она знала, что такое справедливость и от кого ее надо защищать.

- Думаешь, наша железная птичка поедет? - задалась вопросом Сашка, завернувшись в капюшон и согревая дыханием пальцы. Она все пыталась совладать с окном - ручка прокручивалась, а стекло отказывалось опускаться.

- Полетит! - уверенно отрезала Кати, прогоняя сомнения прочь.

- Мне кажется, скорее у меня на спине вырастет коробка передач, чем эта колымага заведется, - крикнула Аня, так и не решившись расположиться в салоне. Хотя вряд ли внутренности этой колымаги вообще можно называть салоном. Особенно по современным меркам.

- А у нас выбора нет - она должна поехать. Я Ахмеду сказала, что деньги привезу в пятницу - значит, в четверг они должны быть, понимаешь? Я асфальт буду рвать руками и вилами готова пытать этого покупателя, только бы он «Бьюик» взял. - Уже не скрывала бешенства Кати.

- А зачем она ему понадобилась? - прочавкала Сашка. Она подобрала с травы яблоко сорта «золотой налив», обтерла о джинсы до блеска и принялась с аппетитом жевать.

- Говорит, что любит в старье покопаться. Или что собирает. Да пусть он хоть на памятник Карлсону ее переплавит - главное, чтобы деньги были. У нас другая проблема, мы ее просто так через эти заросли не вытянем - надо толкать. Сходи через дом, там Пашка, парнишка молодой, тот, что вечно сизый ходит, их еще там два брата-акробата... Дай им рублей тридцать на пиво. У тебя есть? - командовала Кати.

- Последние... - понеслись оправдания Саши.

- Да ладно тебе. Жадность фраера сгубила, - сурово выплеснула Кати.

* * *

«Акробаты» из соседнего дома докуривали сигарету - одну на троих (у них по обыкновению ночевал кто-то из соседской шпаны), сопровождая это старой, всем известной басней «Пальцы обожгу, но другу покурить оставлю». Смеялись над чем-то никому, кроме них, не понятным, но машину вытолкнули. И «Бьюик» начал свой путь.

- А далеко ехать? - Аню, которая в итоге все же решилась забраться в машину, смущал ремень безопасности. Она его то пристегивала, то отстегивала - видимо, решая, в каком случае будет больше шансов выжить: совершив экстренный выброс тела через дверь на обочину или ударившись головой о бардачок. Надо заметить, что эти мысли заставили ее улыбнуться. Довольно искренне. Так или иначе, все происходящее - забавные приключения, которые потом, в новой, прекрасной и богатой жизни, они будут вспоминать, сопровождая придуманными деталями и откровенным хохотом.

- Да нет, тут рядом - в Салтыковке, - фыркнула Кати.

Девушки покрутили радиоприемник, достигший пенсионного возраста, но тот отказался воспроизводить музыку, подав лишь на нескольких кочках и лежачих полицейских пару обнадеживающих урчаний.

Со смехом и попутным ветром они выехали на Вишняковское шоссе: налево, шептал указатель, следовала М7. Они свернули в противоположную сторону. Надо же хоть иногда изменять привычному направлению движения.

* * *

«Русь» располагалась в Балашихинском районе, в десяти минутах езды от поселка Никольское.

Именовались места возле «Руси» Салтыковкой: в XVIII веке местные земли перешли от Долгоруковых, чьему роду пришлось туго после несостоявшейся женитьбы Петра II на дочери князя Долгорукова, к Салтыковым.

Салтыковка делилась на две части - по разные стороны от Носовихинского шоссе, которое струилось параллельно М7. Левая часть шоссе была построена по линейному типу Никольского - шесть соток на нос, с домом, разделенным на две семьи, канавы по периметру участков и поле под новую коттеджную застройку по центру поселка.

Другая же часть Салтыковки располагалась возле двух прудов - Серебряного и Тарелочки. Места, уже который век нежно облюбованные старожилами, были иными - участки по полгектара с соснами, витиеватые улочки с полными и сытыми дубами, качели, пролески. А названия улицы носили романтичные - Тенистая аллея, Елочная, Серебряная, ведущая к пруду. Эта часть Салтыковки располагалась дальше всего от центра Балашихи - за Носовихинским шоссе, которое старый «Бьюик» перелетел ввиду полного отсутствия машин за один взмах и двинулся в глубь улочек с романтичными названиями.

Ресторан «Русь», некогда принадлежавший «Интуристу», выкупили и облагородили - выстроили несколько залов на пару сотен персон, пристань, уличную площадку и парковку на несметное количество машин. Ресторан по будним дням пустовал - лишь владельцы или их приближенные обедали здесь за разговорами. По выходным же салюты, крики «горько» - так отмечала праздники вся знатная округа, бывший «пролетариат», который в девяностые вдруг стал уважаем не хуже дворянских титулов.