Madonna. Подлинная биография королевы поп-музыки

С появлением Эшкомб-Хаус Мадонна смогла реализовать потребность в творческом уединении. «Туда можно приезжать, чтобы работать без помех или чтобы наслаждаться природой, — говорила она. — Вы чувствуете себя защищенными, потому что спрятаны в расщелине между холмами и в вашем поле зрения нет никаких построек. Это нечто вроде буфера между вами и миром». Единственная проблема заключалась в том, что на границе поместья пролегала общественная тропа. Местные жители были напуганы, когда чета Ричи, заселившись в Эшкомб, попыталась перекрыть ее. В 2004 году Мадонне почти удалось добиться соответствующего официального запрета. Инспектор земельного планирования публично огласил документ, согласно которому посторонним не разрешалось находиться на большей части территории поместья. «Нам было интересно с профессиональной точки зрения, почему принадлежность этой тропы поместью не была зафиксирована законодательно, — говорит агент загородной недвижимости Эдриан Нил. — Чтобы изменить траекторию общественной дороги, нужно обращаться в Совет графства, а это трудно, долго и дорого». Отягчающим обстоятельством было то, что 1200 акров прилегающей к дому земли являлись идеальным местом для охоты. «Это лакомый кусочек. Низкие равнины, высокие гряды холмов, — говорит один из местных жителей. — Гай Ричи серьезный охотник. Как только начинается сезон, он покупает разрешение и вместе с друзьями разъезжает по окрестностям». Мадонна разделяла увлечения своего мужа. «Я считаю Англию своим домом. Я умею ездить верхом, охотиться, рыбачить, — говорила она с гордостью. Она устраивала охотничьи праздники, куда приезжали гостить Винни Джонс, Марко Пьер Уайт и именитый профессиональный охотник А. А. Джил, как-то рассказавший в журнале «GQ» о том, как он загнал оленя и как тот, умирая, испускал «неповторимый запах мяса и крови». Рассказ иллюстрировал снимок, где он позирует вместе с убиенным животным, расоластаннным на его «лэн-дровере» подобно модному аксессуару, а лицо его товарища забрызгано кровью. Глядя на это, я вспомнила, как однажды пила чай в гостях у одной состоятельной женщины, которая часто ездила на охоту вместе с мужем. Ее гостиная была декорирована безупречно: старинная мебель, дорогие ткани, серебряная посуда. Единственное, что выглядело странно, это развешанные по стенам кусочки лисьей шкуры. Теперь жестокий охотничий мир становился частью жизни Мадонны.

В октябре 2005 года Мадонна оказалась в списке «100 самых влиятельных жителей сельской местности», опубликованном в журнале «Country Life», под номером десять. В то время, когда «Сельский альянс» боролся против рассматриваемого парламентом законопроекта о запрете на охоту, Мадонну чествовали как одну их самых влиятельных фигур провинциальной Британии. «Она победила в борьбе за неприкосновенность своей собственности, участвуя в охоте, она поддержала сельскую экономику, а будучи любительницей верховой езды, она, безусловно, способствует процветанию коннозаводства», — писали в журнале.

Новая роль Мадонны как гранд-дамы и владелицы поместья озадачила ее поклонников, в особенности британских. Великобритания — страна, где общество разделено на классы, где есть богатая монархия и землевладельческая аристократия. В отличие от большинства европейских соседей она не является республикой. Здешний менталитет остается в чем-то близок к феодальному, существует негласное разделение на «мы» и «они». Став владелицей поместья, Мадонна перешла в категорию «сливок общества», демонстрирующих презрение к «плебеям». Тем, кому нравилась ее история самостоятельной американской Золушки, добившейся успеха благодаря талантам и способностям, такое превращение показалось предательством.

«Теперь Мадонне некуда идти и почти нечего добавить. Она могла бы выступить в оппозиции официальной политике и обозначить себя как радикального нонкомформиста двадцать первого века, но всему этому она предпочла атрибуты английской аристократии», — писал культуролог Шон Альбьез. «Она считает себя английской королевой», — заметила ее бывшая бэк-вокалистка Ники Харис. Преподаватель актерского мастерства Луиза Керр говорит: «Ее нынешний голос очень отличается оттого, как он звучал в период, скажем, „Blond Ambition". Он стал насыщеннее, менее носовым и более „тренированным". Она простилась со своей „американскостью", чтобы примкнуть к классу, чужеродному для ее поклонников. Эти люди не стремятся быть частью аристократии».