Магда Нахман. Художник в изгнании

По словам бомбейского законодателя художественного вкуса критика Рудольфа фон Лейдена, который писал для «Times of India»,

Видеть работы Магды Нахман всегда приятно, потому что рисунок у нее чистый, точный и выразительный. Ее линия прекрасно передает контур и подчеркивает изображаемую пластическую форму. Портреты Нахман очаровательны в своей идеализированной отрешенности. Ее портреты индийцев и индианок, одиноких и в группах, несут в себе эту мечтательную отрешенность, которая оттенена неестественно большими темными глазами. «Крестьяне» <рис. 40> – это крупная композиция маслом, которая привлекает своим достоинством и глубиной сочувствия[478].

В этой же рецензии фон Лейден обращает внимание на портреты «известной индийской танцовщицы» работы Магды.

Рудольф фон Лейден был не единственным критиком в Бомбее, высоко оценившим работы Магды. Другим был Р. Чаттерджи, который писал в газете «Bharat Jyoti» о Магде – «известной личности в художественных кругах Бомбея»:

После долгих странствий она выбрала своим домом Индию. Она уже некоторое время живет в этой стране и, следовательно, смогла получить истинное представление об индийском характере. Образы бедных и обездоленных, появляющиеся во многих ее произведениях, отражают ее подлинные социальные симпатии – и это помимо ее внутреннего интереса к ним как к достойным предметам художественного изображения ^[479].

Высоко оценивал творчество Магды и Герман Гетц:

Рис. 40. Магда Нахман. Крестьяне (Каталог Бомбейского художественного общества, 1946)

Как и Амрита Шер-Гил, она <Нахман> не художник снов, а портретист, интерпретатор вещей и людей, которых видит. Как и Шер-Гил, она пытается проникнуть в сердце и душу своих моделей. И все же ее искусство совсем другое. В нем нет высокого напряжения, трагедии под маской высокомерия, которые характерны для жизни и творчества Шер-Гил. Она тихая, скромная, чуткая. У нее нет ни утонченных великолепных красок, ни напыщенного самолюбования Шер-Гил. Подобно Леону Баксту (который, однако, был также колористом-новатором), она прежде всего рисовальщица, превосходная рисовальщица.

Ее изображения сельских жителей, ремесленников, нищих, танцовщиц и т. д., как и у Шер-Гил, создают целый мир определенного социального круга, жизненного опыта, жизни души – и все это посредством незначительного, но тонко уловленного жеста, почти незаметной линии на лице, изгиба шеи или руки, еще какого-то необычного жеста или выражения, взгляда, брошенного совершенно неосознанно, но чрезвычайно глубоко уловленного, не низведенного до уровня социальной условности, до преувеличенной «живописности», но способного очень многое сказать о скрытом за ним кипении жизни[480].