Магда Нахман. Художник в изгнании

Открытие выставок и предпросмотры на аукционах стали для элиты Мумбаи важными событиями сразу после создания Бомбейского художественного общества в 1888 году. Так было и в тот вечер в Танна-Хаус, где один из старейших и наиболее известных аукционов в Мумбаи – «Пандол арт гэллери» – выставил на продажу работы Хусейна, Бадри Нараяна, Ары, К. Г. Субраманяна – прославленных индийских художников. Вместе с произведениями современного искусства там же была выставлена древняя и более поздняя (XIX век) индийская скульптура.

Такие «рауты» часто проходили и во времена Магды. Я вошла в зал при оглушительном гуле голосов и реве музыки. Официанты разносили закуски на подносах. Посетители, элегантно одетые, с бокалами в руках, угощались. Никто не обращал внимания на развешанные и расставленные экспонаты, или так только казалось? Должно быть, кто-то все-таки пришел сюда не только пообщаться, потому что за четыре дня большая часть лотов была продана.

Джеру Чавда, дочь художника Шиавакса Чавды, который вместе с Магдой оформлял спектакли Хильды Хольгер, была моим гидом на этом показе. Она водила меня от картины к картине и от скульптуры к скульптуре и рассказывала мне о художниках или излагала мифы, изображенные в бронзе. К нам присоединились некоторые гости, которые, судя по всему, очень мало знали о том, что перед ними выставлено. На следующий день в безлюдных залах Танна-Хаус стояла тишина, и мы смогли более внимательно рассмотреть экспонаты.

Этот предпросмотр стал одним из самых ярких моментов моего визита в Мумбаи, хотя, возможно, именно он и помешал мне найти картины Магды. Незадолго до моего приезда в Мумбаи «Пандол арт гэллери» распродал имущество брата Хоми Бхабхи – Джамшеда, его единственного наследника. В коллекции Хоми Бхабхи могли быть картины Магды. К тому же Ширин Сабавала утверждала, что Магда сделала несколько портретов близкого друга Бхабхи и его доверенного лица Тироджи Вадии. Какой-то из этих портретов мог быть у Бхабхи. Каталог этого аукциона содержал в себе предметы высочайшей ценности: изысканную утварь и мебель, выполненные известными индийскими мастерами, ткани, ковры, а также скульптуры и картины современных индийских художников. Увы, Магды среди них не оказалось. Тем не менее я позвонила мадам Пандол, рассказала о связи Магды с Хоми Бхабхой и спросила, не было ли ее работ в наследии Бхабхи. Она сказала, что в коллекции были картины, не выставлявшиеся на продажу, потому что они были без подписи и остались ^атрибутированными. Не могла бы я прислать ей несколько примеров работ Магды? Я сделала это сразу, то есть как только у меня снова включился интернет – связь была постоянной проблемой.

Как я поняла впоследствии, «Пандол арт гэллери» была слишком занята подготовкой прибыльной продажи в Танна-Хаус, чтобы обратить внимание на не способную принести никакого дохода Магду. Так что наша переписка, к сожалению, ничем не кончилась. Возможно, в будущем картины Магды обнаружатся в кладовых Пандолов.

Я продолжала поиски работ Магды. Узнав от коллеги, который занимается историей австрийских беженцев в Бомбее, что в музее Барода в городе Вадодара, где Герман Гетц был хранителем отдела живописи, имеется четыре картины Магды, я написала администратору музея, а также преподавателю искусствоведения в местном университете с просьбой подтвердить, что эти картины действительно имеются в собрании музея, и попросила предоставить мне возможность увидеть их, если они находятся в запасниках. После длительного молчания я наконец получила ответ от преподавателя, что про такую художницу или ее работы в Вадодаре не знают. Из музея мне не ответили.

У меня была еще одна связь с Вадодарой. Удача, а также эффективность алгоритма поиска в Гугл привели меня к Ашишу, сыну Мохана Хокара, индийского историка танца и первого заведующего кафедрой танца в университете Бароды. Ашиш сохранил архив отца, посвященный истории танца, части которого периодически выставляет. В поисках Магды в интернете я обнаружила, что написанный ею портрет индийской танцовщицы был показан на выставке, организованной Ашишем. Я написала ему, и благодаря нашей переписке мы быстро обнаружили общий профессиональный интерес – портреты танцоров.

Ашиш родился в Бароде (как тогда назывался город Вадодара). Он знал кураторов музея и был тесно связан с жизнью города. Кроме того, так случилось, что во время моего пребывания в Мумбаи Ашиш проводил в университете Бароды конференцию по разным видам индийского классического танца, и он пригласил меня выступить с докладом о Магде и ее изображениях танцовщиц.

Однажды Ашиш написал мне, что, когда он сортировал и каталогизировал огромный архив отца, из пачки бумаг ему на колени упала газетная вырезка. Он приложил отсканированную копию. Это было сообщение из бюллетеня «Free Press» от января 1951 года о госпитализации Магды Нахман и о том, что в Институте иностранных языков в Бомбее в поддержку больной художницы организована выставка ее работ. Иными словами, отец Ашиша знал о Магде.