Магда Нахман. Художник в изгнании

…Бери ты отпуск, забирай Иринку и езжай сюда. Иринку я могу оставить у себя. Теперь со столом мы отделились, хлеба больше, чем [надо], деньги у меня будут, буду прикупать, Иринка ребенок спокойный, с ней не трудно. С тобою что-нибудь поставим здесь, и ты возьми себе роль какую захочешь, и обработай ее здесь в тиши, сытости и чистоте. Ругаться с тобою честное слово не буду! Буду за тобою ухаживать. Насчет вегетарианства у нас плохо, так что ты крупы привези, но картошки и хлеба хватит. Милая, решай скорее. На днях будет у тебя Ананий Иванович[280], может быть с ним и приедешь. А Иринка будет у меня счастливейшим ребенком! Как я ее люблю. Может быть Марина и не возьмет ее у меня.

Для меня это такое счастье! Кажется ничего в жизни больше не надо. Верка! Бери ее скорее из приюта, вези ее ко мне. Захвати все платица <так>, кот. остались у тебя. Господи как жду ее! Даже забыла, как люблю ее. Под Рождество я так ужасно видела ее во сне, что встала ночью к Магде и рассказывала ей. Но тогда я взять не могла, нас кормил Ал. Вас., и я даже и говорить-то об этом не могла. А теперь мы ни от кого не зависим. Господи, как я рада. Иринка расцветет здесь, окрепнет. Скоро ведь лето. Родная девочка! Видишь, я так одурела от радости что могу взять ее, что ни о чем больше и писать не могу.

Если ты ее сама привезешь, так уж и не знаю как тебя и принять. На руках буду тебя носить. Для Иринки возьми непременно белья, кастрюльки, а то здесь у нас нет. И если есть у нее кружечку. Верусь, если приедешь, то привези простого мыла и соли. Страсть нужно!!![281]

Вера должна была все устроить и поехать за Ириной в Кунцево, где находился приют. Конечно, для этого надо было заручиться согласием Цветаевой. Но как раз во время переселения Ирины в приют Вера была тяжело больна. Об этом сообщает Магда в письме к Оболенской: «Что касается сухарей переданных с оказией>, то часть их отобрали милиционеры. Не знаю, почему Вера и М. С. не дали знать. Кажется, оба лежали в инфлуэнце»[282]. Вера долго не поправлялась, были тяжелые осложнения; тем не менее в январе сестры обсуждают, как заполучить Ирину. В это время в Москве идут аресты друзей и знакомых; тучи сгущаются и над Фельдштейном. В конце февраля его арестовывают. Ирина умерла несколькими днями раньше. Можно себе представить, в каком состоянии находилась Вера в январе и начале февраля 1920-го. События развивались стремительно и жестоко.

Всему этому Магда была свидетелем. Лиля позднее писала брату: «Магда Нахман в Берлине. Не знаю ее адреса. <…> Может быть найдешь ее. Она тебе тоже сможет рассказать. В год смерти Ирины она жила со мной, а перед этим с Асей и Верой»[283]. О смерти Ирины Магда сообщала Юлии:

Умерла в приюте Сережина дочь – Ирина – слышала ты? Мих. Сол. под арестом – это на днях Вера писала. Лиля хотела взять Ирину сюда и теперь винит себя в её смерти. Ужасно жалко ребенка – за два года земной жизни ничего, кроме голода, холода и побоев[284].