Магда Нахман. Художник в изгнании

Нет ничего удивительного в том, что планы Магды противоречивы. Она приобрела корову, надеясь обменять ее на козу, рассматривала возможность работы театральным инструктором в Невеле и одновременно с этим думала о возвращении в Москву или к сестре в контору лесхоза, или о переезде в соседнее село Чернецово преподавать рисование крестьянским детям и быть ближе к Носкову. Все это она обсуждала в письмах: каждая затея столь же разумна и фантастична, как и любая другая. Нестабильность ее положения и противоречия в ее намерениях – искреннее желание предложить сельским жителям классический репертуар (хотя она приехала в деревню только чтобы избежать голода и безработицы в Москве), серьезная работа с актерами-крестьянами и жалобы на «дефектный человеческий материал» среди них, энтузиазм зрителей в сочетании с нападками на театр со стороны соперников и «врагов», привязанность к Носкову и безнадежность их отношений – все это естественным образом вело к колебаниям между попыткой устроить свою жизнь в районе Невеля и стремлением бежать оттуда как можно скорее.

К лету, после окончания театрального сезона, Магда и Лиля почувствовали, что их пребывание в Усть-Долыссах стало невозможным. Нехватка денег, еды и материалов для театра и живописи убедила их, что пора что-то предпринимать. 9 июня Магда писала, что «теперь должно быть, окончательно надо расстаться с Долыссами. <…> Не знаю еще, как устроить дальнейшую жизнь»[296]. Несколькими днями позже Магда подтвердила их решение:

Думаем окончательно отсюда уходить. Лиля хочет брать командировку в Москву, чтобы там осмотреться, поискать работы и окончательно решить, остаться здесь или перебираться в другое место. Думаю, что возвращаться жить в Москву не стоит. Начинать же в новом месте новую жизнь – на это не хватит воли к жизни. Если бы можно устроиться здесь, чтобы не умереть с голоду зимой – я бы осталась. <…> Работы здесь мне очень мало из-за недостатка материала, так мало, что, по-моему, им незачем меня содержать – это тягостное чувство. Как бы хотелось быть с тобой, хотя бы недолго. Так тревожно снится прошлое с сознанием невозвратности. Опять меня навещают воспоминания, совсем старинные: гимназии, литейных времен, хочется сказать по-старчески: сколько надежд было! Вижу основную ошибку последних лет своих: строила жизнь все временно, все в ожидании грядущих перемен и возможностей. Так годы уже уходят бесплодно. <…> Хоть бы поскорее отделаться от этого ощущения неопределённости[297].

К осени 1920 года усть-долысская эпопея подошла к концу: «И так наше будущее пока неизвестно, духом падать не хочу, а отсюда убраться хочется, слишком тяжко при таких отношениях. Думаю, что после нас Народного Дома больше не будет»[298].

В начале сентября, получив все необходимые документы, Лиля покинула Усть-Долыссы, чтобы поискать работу в Москве, а Магда осталась заниматься тем же в районе Невеля и присматривать за их общим хозяйством: было бы нецелесообразно избавляться от всего скарба и коровы, если бы пришлось остаться в деревне на зиму В своем последнем письме из Усть-Долысс от 28 сентября 1920 года Магда пишет о возможном развитии событий для них обеих: