Магия разума: как использовать возможности мозга, чтобы воплотить мечты в реальность

Вопреки тому, что вы можете прочитать в «Секрете», манифестация не находится под монополией тайного общества, составляющего 1 % населения. Манифестация – это радикально универсальная практика, доступная всем, потому что ее сила выходит за рамки непосредственных физических, психических и эмоциональных особенностей человека. Соответственно, в этой книге содержатся истории самых разных людей, включая голливудских мегазвезд, нейроотличных подростков, полинезийских мореплавателей и амбициозных студентов-медиков, которые используют принципы нейробиологии для манифестации своих намерений.

Наконец, я надеюсь, что честный рассказ о моих ошибках поможет уберечь читателей от совершения своих. Особенно это относится к принятию решения о том, чего действительно стоит желать и что принесет истинную радость.

Последнее слово, прежде чем мы начнем. Я включил в книгу практики, которые помогут прояснить, где вы сейчас, и продвинуться вперед в нужном направлении. Они размещены там, где вписываются в ход моих объяснений. Однако в последней главе я объединил практики в шестинедельную программу для читателей, которые хотели бы взять на себя более формальные обязательства.

Глава 1

Из обломков: что вы уже манифестируете?

Именно в познании истинных условий своей жизни мы должны черпать силы, чтобы жить, и находить смысл, чтобы действовать.

Симона де Бовуар

Возможно, вы этого не осознаете или не верите этому, но вы уже манифестируете свою жизнь. Вопрос в том, такой ли жизни вы хотите.

Был 2000 год, и пузырь доткомов только что лопнул. Однажды утром я проснулся с 78 миллионами долларов, виллой во Флоренции, особняком в стиле Кейп-Код площадью 700 м? на утесе с видом на залив Ньюпорт, а также «Феррари», «Порше», «Мерседесом», БМВ и «Рендж Ровером» в гараже. Я только что внес первоначальный взнос за остров площадью 2630 га в Новой Зеландии. Да, мой личный остров с четырьмя домами, пляжами, омываемыми бирюзовой водой, и полной приватностью. Я думал, что оставил нищету своего детства далеко позади.

Казалось, что все, чего я хотел и над чем так усердно работал, материализовалось. Но, как и многие верующие в безграничные возможности, предлагаемые Кремниевой долиной, я столкнулся с суровой реальностью, когда все мое состояние испарилось за шесть недель. Это было похоже на ночной кошмар, но я не спал, и каждый день приносил мне новые плохие новости.

Я взял в одном из банков Кремниевой долины 15 миллионов долларов, использовав в качестве залога свои акции компании медицинских технологий. Я несколько месяцев не говорил со своим банкиром, но когда однажды утром мобильный зазвонил в миллионный раз, понял, что неизбежного не избежать.

– Алло?

– Джим, – сказал он голосом, изображающим веселость банкира. – Как дела?

Он знал ответ. Он следил за кризисом доткомов и прекрасно понимал, что мой залог не стоил практически ничего. Он сообщил мне то, что я и так знал:

– Джим, если у тебя нет других активов, о которых я не знаю, ты разорен и в долгах, – сказал банкир и после паузы добавил: – Что будем делать?

– Продавать все, – резко ответил я.

– Похоже, у тебя нет выбора, – сказал он. – Давай поговорим через несколько недель, когда будет лучше понятно, как идут дела.

Вскоре после этого я был вынужден продать виллу во Флоренции и все автомобили, кроме самого нового, отменить покупку «своего» острова в Новой Зеландии, и выставить на продажу особняк с видом на залив Сан-Франциско. В то время в доме никто не проживал. Мы разошлись с женой, дочь училась в колледже, а я жил в Кремниевой долине и был исполнительным директором компании медицинских технологий, основанной моим другом. Я неохотно направился к пустому дому, чтобы подготовить его к продаже, и столкнулся с неприятными доказательствами того, что моя мечта рухнула. Подъезжая, я увидел сад, за которым моя жена ухаживала с огромным энтузиазмом и заботой. То, что когда-то росло, завяло и умерло. Желтые азалии и поникшие камелии выдавали отсутствие внимания обещавшего заезжать садовника. Дом выглядел заброшенным.

Наибольшую боль причиняли мне люди, которых не было в доме. В комнатах были гвозди или крючки для фотографий, но без таковых. Уходя, жена забрала все семейные фото, а с ними и напоминания о том, что в этом доме жила семья. В центральной гостиной над камином были прямоугольный след и крючок, на котором раньше висела картина в рамке. Там была гравюра с изображением луковиц ирисов, изготовленная баварским мастером Басилиусом Беслером. Однажды мы обнаружили ее в неприметном антикварном магазине гравюр во Флоренции, когда охотились за подобными вещами.

Это были прекрасные времена. В том же магазине мы купили несколько старых карт XVI и XVII веков. Тогда я чувствовал себя счастливым и делал такой жену. Я вспомнил, как мы летели первым классом и остановились в пятизвездочном отеле, как жена повернулась ко мне и сказала: «Спасибо!»