Майя Плисецкая. Воспоминания. Фотографии. Интервью

Гениальный русский поэт Марина Цветаева, несомненно, близкая Плисецкой по духу, строю, накалу, подразделяла поэтов на две категории – «с историей» и «без истории». «Первых графически можно дать в виде стрелы, пущенной в бесконечность, – писала Цветаева, – вторых – в виде круга. …Мысль – стрела. Чувство – круг». Поэты с историей «слишком велики по объему и размаху, им тесно в своем «я». …Человеческое «я» становится «я» страны – народа – данного континента – столетия – тысячелетия…» Графически выразила судьбу человека и художника и гениальная Анна Ахматова: «Один идет прямым путем, другой идет по кругу…»

Майя Плисецкая – балерина с историей, художник активной мысли и деятельной воли. Стрела, летящая в бесконечность…

Музы спорили о судьбе Майи. Кому она отдаст предпочтение? Терпсихоре или Мельпомене? Ее мама, красавица Ра (Рахиль) Мессерер, была звездой немого кино, дядя и тетя –

Асаф и Суламифь Мессерер – ведущими солистами балета Большого театра. Еще одна тетя, Елизавета (Элишева) Мессерер, играла в Театре имени Ермоловой, а дядя Азарий Мессерер, взявший сценический псевдоним Азарин, был выдающимся актером Художественного театра, одним из первых удостоенный звания заслуженного артиста Республики.

В пятилетнем возрасте Майя оказалась в драматическом театре на спектакле «Любовью не шутят», и, хотя наверняка она мало что поняла, зрелище произвело на нее такое впечатление, что ей долго снилась главная героиня – красивая женщина в черном. А пройдя долгий путь на балетной сцене, Плисецкая неожиданно призналась: «Я балетом вообще не восхищаюсь и не восторгаюсь. Это моя профессия.

Я профессионал».

От первого лица

«Если бы я не пошла в балет, я бы стала драматической актрисой (Но в балет я не шла – меня туда отдали!). В драму меня тянуло всю жизнь. Даже был такой момент, когда я собиралась балет оставить. Рубен Николаевич Симонов настойчиво звал меня в драматический театр. Он говорил так: «Ну зачем тебе балет? Двадцать лет, и все! А у нас через двадцать лет только начнешь, еще молодая будешь. В драме можно играть и до ста». Очень он переманивал меня и до конца жизни все повторял: «Ты неправильно сделала. Нужно было перейти в драму».

Но я уже десять лет проучилась в хореографическом училище, поступила в Большой театр, сразу все танцевала, у меня был огромный репертуар с первого же сезона. И вдруг все это бросить? Жалко было. Однако некоторое время я сомневалась. Но поскольку драма была мне неизвестна, а балет хорошо известен, я выбрала то, что наверняка.

Вообще театр меня интересовал и интересует в любом проявлении. Меня притягивал греческий театр со словами, с пластикой, с пением (и это одна из причин, почему появилась «Айседора»). Правда, петь я не могу, для этого нужен голос. Когда поют без голоса, меня это не устраивает. Теперь придумали микрофоны, и петь может любой человек без исключения, но это, по-моему, уже не искусство. Раз у меня не было голоса, я и не мечтала о пении. В жизни я абсолютный реалист. Что было для меня нереальным, я того и не хотела. А вот драма была для меня реальна, кино – реально. И поэтому меня к ним всегда тянуло. К тому же моя мама была киноактрисой».

«Айседора». Айседора. 1980-е годы.

Фото Елены Фетисовой

Ее спектакли можно было смотреть бесконечно…

Вместе