Кто же такие дайтьи? Сведений о них очень мало, постоянного участия в событиях нет, а есть только разрозненные легенды, но, не выяснив кто они, трудно разобраться и с остальными персонажами исторической драмы. Существует целая династия дайтьев, сначала конкурентов, а потом и врагов богов: Хираньякашипу, Прахлада, Вирочана, Бали. Конфликт этот — одна из загадок индийской мифологии. «Тридцатка»— собрание тридцати бессмертных мудрецов представляет «партию» богов, другая коалиция — партию дайтьев. Спор ведется из-за девушки, но это не обычная распря молодых людей из-за невесты. Кто «старше», тот и в иерархии выше, а, следовательно, имеет больше прав на девушку — возможность еще больше повысить свой статус. Так могут ставить вопрос люди одного поколения, родственники. Оба молодых человека принадлежат к местным знатным родам. Каждый из них признает авторитет и осведомленность в этом вопросе знатока всех законов Кашьяпы. Он напоминает присутствующим о том, как человек должен вести себя во время суда. Эти законы устанавливает собрание тридцати бессмертных мудрецов, от имени которых и говорит Кашьяпа. Что интересно, дайтьи также признают эти законы. Так мы добрались до одной замалчиваемой темы. У Брахмы шесть сыновей, так почему у него не могло быть братьев и сестер? Можно предположить, что эта ветвь рода существовала и конкурировала с богами, но в конце концов идеологически проиграла. В поздней мифологии ее сблизили с асурами — военачальниками завоевателей и ракшасами — стражниками. Но если асуры и дайтьи соперники богов, то ракшасы — враги брахманов по преимуществу.
Решение может принять царь — отец Вирочаны. Но подсказать правильное решение должен «могущественный Кашьяпа», признаваемый и дайтьями и богами в качестве авторитета и выступающий в роли наставника. Прахлада спрашивает Кашьяпу, что будет с тем, кто отвечает ложно или, являясь свидетелем, умалчивает о виденном. В своем расширенном ответе Кашьяпа излагает поведение участников судебного процесса, их права и обязанности, ответственность, гарантии сторон: истца, ответчика, свидетелей, судей и «главенствующего» — председателя суда. Свидетель должен говорить только правду и не поддаваться чувствам: страсти, гневу, мести или страху. Судья и другие участники процесса должны оправдать ложно обвиненного. Если же обвиняемый осужден справедливо, то в этом нет вины ни председателя суда, ни свидетелей, ни судей. Если же свидетели лгут, то наказание ждет их потомков, а предки достойны поругания. По решению совета тридцати мудрецов (богов) равно пострадавшими следует считать: того, у кого отняли все состояние; того, чей сын убит; должника; того, кто обездолен царем; жену, лишившуюся мужа; ту, у мужа которой есть вторая жена; того, кто разорен ложными показаниями свидетелей. Кто говорит неправду, тот обретает все эти горести вместе. Свидетелем следует считать того, кто видел само происшествие, или слышал о нем от других. Свидетель, говорящий правду, исполняет свой религиозный долг (дхарму) и приобретает уважение в обществе.
Кашьяпа ответил не только на вопрос об ответственности свидетелей за дачу ложных показаний, но и осветил различные стороны судебного процесса. После его слов дайтья Прахлада признал старшинство Судханвана над своим сыном Вирочаной, а заодно и Ангираса над собой. Довольный Судханван подвел итог: раз для Прахлады верность дхарме значит больше, чем его любовь к сыну, то он сохраняет жизнь Вирочане и прощает его. Формула «владыка твоей жизни» очевидно имеет значение признания прав старшего, старшего в роде.
Вывод Судханвана показателен: внук Брахмы утверждает, что дайтья Прахлада соблюдает дхарму, он живет по правилам, предписанным для большинства. Рекомендации «для всех», правда, хороши не только для сохранения норм законности в обществе, но и в тех случаях, когда, провозглашая их на словах, «избранные» и не собираются их выполнять. Пусть по общим правилам живут наши враги: дайтьи, данавы, асуры и так далее...
Видура в своей речи напомнил участникам судебного процесса в Хастинапуре о поведении сторон в зале суда (сабхе). Основной ее урок должен усвоить Дхритараштра: верность дхарме должна стоять выше его любви к сыну. Именно в таком контексте она выглядит чрезвычайно уместной, поражает стройностью и внутренней логикой.