Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Он, например, не направился в поисках жилья в известный дешевизной район Ист-Энд или в тот же злачный Уайтчепел, а выбрал Кемдентаун, где жили солидные рабочие – прежде всего железнодорожники, обслуживающие соседние вокзалы Кингс-Кросс и Сент-Панкрас. Хозяйка коттеджа, где, судя по объявлению, сдавалось жилье, запросила недорого за комнату с завтраком, но предупредила, что постоялец не должен приводить к себе женщин и собак. Литвинов уехал на вокзал за вещами, а вечером, вернувшись в коттедж, встретил на лестнице полисмена. Инстинкт подпольщика заставил его вжаться в стену, но страж порядка равнодушно протопал дальше – он оказался мужем хозяйки. Сначала гость решил съехать, но потом подумал, что соседство с полицией, напротив, сделает его менее подозрительным для местных властей, – и остался.

Литвинов в годы жизни в Англии. (Из открытых источников)

Зиновий Шейнис, поведавший об этом в своей книге, продолжает: «Оказавшись в Лондоне, Литвинов ни на минуту не желал погрузиться в ту сравнительно тихую полумещанскую жизнь, какую вели иные эмигранты, напуганные столыпинщиной и не верившие больше в успех революционного дела»[139]. Однако реальность опровергает эти слова – первые годы в Англии наш герой почти не поддерживал контактов с партией и был озабочен главным образом своим материальным положением. Сначала оно было довольно плачевным – при въезде в страну он уплатил в качестве таможенной пошлины солидную сумму в пять фунтов стерлингов, а оставшиеся деньги отдал за жилье. Наскоро восстановив контакты в эмигрантской среде, он рассказал всем, что дает уроки английского – большинству эмигрантов это было необходимо. Сам он уже немного говорил по-английски, а вскоре выучил язык в совершенстве, хотя до конца жизни сохранил густой акцент, который снобы называли «уайтчепелским» – хотя Литвинов, как мы уже знаем, в этом районе не жил.

Эмигранты платили за уроки гроши, а часто не могли дать и этого, стыдливо прося немного подождать. В то же время немало англичан – дипломаты, коммерсанты, шпионы (в Англии эти профессии всегда трудно различить) – хотели выучить экзотический русский язык. В 1907 году две державы разделили наконец сферы влияния в Азии и расширили в преддверии столкновения с Германией военное сотрудничество. Популярность всего русского росла, молодые интеллектуалы восхищались романами Толстого и музыкой Чайковского. В этих условиях учитель русского был нужен многим, но Литвинов не мог вести занятия в убогой съемной комнатке. Знакомые направили его к Вольфу Файтельсону – этот русский еврей стал в Лондоне представителем солидного торгового дома и купил дом в престижном районе. Не забывая земляков, он подкармливал их, давал приют, а Литвинову предоставил помещение, где можно было принимать учеников.

Но с учениками почему-то не ладилось, и в итоге он не смог платить за комнату. В середине лета пришлось поселиться в окраинном районе Илинг, в коммуне русских эмигрантов. З. Шейнис пишет: «Коммунары жили по всем правилам коммунарского быта. Все заработанные деньги отдавали в общий котел. Установили дежурства, сами ходили на рынок и в магазины, убирали, сдавали белье в прачечную, стряпали себе незатейливую еду, не прибегая к посторонней помощи. Денег у коммунаров было мало, почти все они перебивались случайными заработками и потому решили завести собственную домашнюю живность: купили кроликов, кур и прочую птицу. Жили дружно, весело, шумно, как полагается россиянам»[140]. Можно не сомневаться, что замкнутому, не терпящему панибратства Литвинову такая жизнь не слишком нравилась, но выхода у него не было. К тому же осенью 1908-го с коммуной тоже пришлось расстаться – ее жильцы то ли не смогли заплатить за съем дома, то ли чем-то привлекли внимание полиции. Куры и кролики были съедены на прощальной пирушке, после чего эмигранты разбрелись кто куда.

Тут в биографии Литвинова возникает белое пятно, не упомянутое никем из его биографов – зато о нем довольно много пишет пресса Северной Ирландии. Дело в том, что в 1890-х годах в эту область, тогда бывшую частью британской Ирландии, перебрались родная сестра нашего героя Ривка и ее муж Давид Левинсон. В детстве Максим дружил с сестрой, которая была лишь на пару лет старше, переписывался с ней и теперь, оставшись без жилья, отправился к ней в гости. К тому времени Левинсон, торговавший прежде вразнос, разбогател, завел хозяйственный магазин в Клонсе и купил большой дом в Белфасте, столице Северной Ирландии, где поселился с женой и тремя детьми. Он тоже знал гостя с белостокских времен, поэтому принял его радушно и помог найти работу. В Белфасте возник тогда филиал известной сети школ Берлица, где преподавались разные языки, и Литвинова взяли туда вести уроки русского. Старожилы запомнили, что он «разгуливал по городу в белом парижском костюме и шляпе-панаме. пыхтел большой сигарой и для моциона взбирался на холм Кейв-хилл»[141].