Малый ледниковый период. Как климат изменил историю, 1300–1850

Жестокие бури продолжались и в первые годы XVIII века и увенчались Великим штормом 26–27 ноября 1703 года. После того как по меньшей мере две недели дули необычайно сильные ветры, примерно в 200 км севернее Лондона прошел циклон с крайне низким давлением в центре – 950 миллибар. В столице давление быстро упало примерно на 21–27 миллибар. В своей книге «Шторм» Даниель Дефо писал, что «дуло чрезвычайно сильно… примерно четырнадцать дней… Ртуть в барометре опустилась ниже, чем я когда-либо видел… это заставило меня предположить, что прибор побывал в руках детей»[160]. Дефо был в некотором роде специалистом по штормам. У него остались неприятные воспоминания о буре 1695 года, когда на лондонской улице ему едва не оторвала голову падающая печная труба. «Мистер Дистиллер с Дьюк-стрит, его жена и горничная были похоронены под обломками своего дымохода, которыми завалило все двери»[161]. Дистиллер погиб, а его жену и служанку вытащили из-под развалин.

Шторм 1703 года был вызван циклоном, который прошел над Британскими островами и к 6 декабря обосновался у берегов Норвегии. Гораздо более сильный циклон проследовал с юго-запада через северо-восток Британии и Северное море со скоростью около 40 узлов. Дефо полагал, что причиной этого шторма мог стать поздний сезонный ураган у берегов Флориды четырьмя или пятью днями ранее. Он писал: «Говорят, что на этом побережье [Флориды и Вирджинии] произошла необыкновенная буря за несколько дней до рокового [дня]»[162]. Вероятно, он был прав. Скорость чрезвычайно сильного штормового ветра превышала 90 узлов у поверхности земли, а при яростных порывах могла достигать 140 с лишним узлов.

Великий шторм неумолимо несся через Южную Англию на крыльях невероятно мощного воздушного потока. Жестокий зюйд-вест[163] срывал крыши домов в Корнуолле и опрокидывал постройки. Дефо рассказывает, как около полуночи 8 декабря крошечное суденышко с мужчиной и двумя мальчиками на борту «как консервную банку» вынесло в море из устья Хелфорда близ Фалмута ветром силой 60–80 узлов. Гонимое бурей, оно мчалось в бурлящей воде под голыми мачтами. Восемь часов спустя судно с целым и невредимым экипажем выбросило на берег между двумя скалами на острове Уайт, в 240 км к востоку. В ту же ночь огромные волны обрушились на недавно построенный маяк Эдистон, опрокинув его и убив смотрителей с семьями, а также находившегося там с визитом строителя маяка.

В Нидерландах был частично разрушен Утрехтский собор. Окна в городе покрылись морской солью, причем не только с наветренной, но и с подветренной стороны. Тысячи людей погибли в морских волнах. Десятки кораблей потерпели крушение у берегов Дании, где разрушения были «ужасающими». Несмотря на черные тучи, дождя почти не было. К счастью, после бури установилась сухая погода. Врач Томас Шорт отмечал: «…благоприятное [обстоятельство] для тех, кто остался без крова»[164].

Холода продолжались. Зима 1708/09 года была исключительно суровой на большей части Западной Европы, за исключением Ирландии и Шотландии, но и там плохая погода привела к серьезным неурожаям. В Ирландии, где бедняки теперь зависели от картофеля, резко возросла смертность. К счастью, ирландский Тайный совет сразу запретил вывоз зерна, что спасло тысячи жизней. Из Дании в Швецию люди ходили пешком по льду, поскольку судоходство в южной части Северного моря вновь остановилось. В Англии выпал глубокий снег, который не таял неделями. Во Франции засуха и сильные морозы погубили тысячи деревьев. Прованс лишился апельсиновых садов, а виноградники Северной Франции из-за похолодания были заброшены вплоть до XX века. Семь лет спустя Англия вновь пережила исключительные холода: в январе 1716 года Темза промерзла так глубоко, что весеннее половодье подняло ледовую ярмарку на реке на 4 м. Посмотреть на это приходило столько народу, что в театрах практически никого не было. Большинство летних сезонов в эти десятилетия были обычными, но 1725 год стал самым холодным за всю историю наблюдений. В Лондоне это было «больше похоже на зиму, чем на лето»[165].

Места, упоминаемые в главах 8–10.

Но после 1730 года внезапно пришли восемь зим столь же мягких, как в ХХ веке. На голландском побережье инженеры обнаружили в бревенчатых ограждениях, служивших первой линией обороны от морских волн, корабельных червей, которые протачивали ходы в древесине. Потребовалось больше ста лет, чтобы заменить дерево каменной кладкой. Кроме того, пришлось бороться с заиливанием крупных портов и рек, а также с загрязнением питьевой воды из-за выбросов промышленных отходов и плохой системы канализации.

* * *