Манифест: Революция

Чтобы оценить разницу между общественным и частным управлением в терминах бюрократии и экономии издержек, рассмотрим один случай. Джон Чабб из Брукингского института однажды задался вопросом о численности бюрократического аппарата центрального офиса общественных школ Нью-Йорка. Шесть телефонных звонков наконец-то позволили найти кого-то, кто знал это число, но не имел права его разглашать. Еще шесть телефонных звонков и Чабб нашел человека, который знал ответ и имел право его сообщить: в центральном офисе работало 6000 бюрократов.

Затем Чабб позвонил в Нью-Йоркскую Епархию, чтобы узнать аналогичное число здесь. (Городская католическая школа обучает примерно одну пятую от общего числа учеников общественных школ.) Первый звонок Чабба вывел его на кого-то, кто не знал ответа. «Опять» - подумал Чабб. Но через мгновение она сказала: «Подождите, я посчитаю». И, посчитав, ответила – 26.

Еще, несмотря на моральную и философскую притягательность свободной экономики, в которой никому не разрешается использовать правительство для ограбления других, ее критикуют как философию, поддерживающую состоятельных людей и неограниченный бизнес. Не видел более бестолковой критики. Как я уже говорил, бизнесмены тоже желают специальных преференций и активно лоббируют любые возможности перераспределения дохода в свою пользу. Очень редко бизнесмены приходят ко мне в офис в Конгрессе, чтобы поблагодарить меня за приверженность Конституции. Они приходят потому, что хотят чего-либо, и это что-то, как правило, не разрешается Конституцией.

Я не утверждаю, что бизнесмены как класс коварны и безнравственны, потому что я не признаю вредные обобщения по поводу какой-либо группы. Я утверждаю лишь, что они так же, как и все остальные, поддерживают правительственное вмешательство, которое приносит им нетрудовой доход. Я не питаю ничего кроме восхищения и уважения к честным бизнесменам. Их вклад в наше общество крайне важен, но почти совсем не признан. Предприниматель, который рискует всем, что у него есть для того, чтобы реализовать свою мечту – и улучшить нашу жизнь в процессе – занят ценным и почетным делом, которое, впрочем, приносит ему мало уважения в нашем обществе. Экономический историк Бартон Фолсом проводил разграничение между рыночными предпринимателями, которые стали богатыми за счет свободного приобретения их товаров широкой публикой, и политическими предпринимателями, которые стали богатыми потому, что правительство удушило их конкурентов или дало монопольные привилегии. Фолсом даже показывает, что некоторые из наших наиболее эффективных и уважаемых бизнесменов преуспели в борьбе с конкурентами, пользовавшимися правительственными субсидиями и привилегиями.

Я не могу закончить разговор об ограблении без упоминания подоходного налога. Ранее я объяснял свою оппозицию по военному призыву, институту, базирующемуся на идее, что правительство владеет своими гражданами и может свободно распоряжаться их судьбой. Подоходный налог воплощает ту же идею: правительство владеет индивидом и благосклонно разрешает ему оставить себе ту часть результатов труда, которую считает нужной. Такая идея несовместима с принципами свободного общества.

Роберт Нозик, известный политический философ XX века, не нашел ни одного слова сочувствия налогообложению доходов, полученных от труда. Чем, спрашивал он, это отличается от рабства? В Америке в результате всего этого средний гражданин бесплатно работает на правительство шесть месяцев в году. Люди, которые выступают за такую систему, должны честно признать, что они поддерживают рабский труд. И не слушайте пошлые банальности о «долге» перед «обществом», которые умышленно запутывают вопрос для того, чтобы люди терпели существующую систему.

Фрэнк Чодоров, знаменитый поборник естественного права, излагает это следующим образом:

«Гражданин свободен только тогда, когда он может сохранить результаты своего труда и наслаждаться ими. Если государство покушается на его собственность, он должен готовиться к тому, что его затем попросят встать перед государством на колени. Когда нарушается право собственности, подрываются и все остальные права. Говорить о свободном гражданине, не имеющем абсолютного права собственности – абсурд. Это подобно объявлению раба свободным потому, что он свободен делать все что угодно (пусть даже и голосовать), кроме владения результатами своего труда».