Манифест: Революция

Хотя единого мнения по поводу отмены подоходного налога пока не установилось (хотя я не перестаю голосовать и говорить в пользу такого исхода), я стараюсь максимально уменьшить налогообложение доходов и другое налогообложение во всех случаях, когда это возможно, чтобы заложить хотя бы минимальные основы его отмены в будущем. К примеру, я предложил для тех категорий населения, основной доход которых состоит из чаевых, исключать их из налогообложения. Я предложил предоставление налогового кредита учителям для увеличения их доходов. Я предложил, чтобы люди с неизлечимыми болезнями освобождались от социальных налогов на время лечения (как мне кажется, не существует никаких моральных оправданий в обложении налогами людей, борющихся за свою жизнь).

Мы должны далее говорить об отмене подоходного налога и без замены его каким-либо другим налогом. Сейчас правительство финансируется за счет акцизов, налога на прибыль корпораций, налогов на фонд заработной платы, подоходного налога и множества других налогов. Отмена подоходного налога с граждан сократит доходы правительства примерно на 40 процентов. Я слышал заявления о том, как это радикально – и по сравнению с теми минимальными изменениями, которые мы привыкли видеть в нашей политике, я думаю это так. Но в абсолютных терминах, так ли это радикально? Для того чтобы представить себе, каково жить в Америке, чей бюджет на 40% меньше текущего, нужно вернуться назад … всего-то лишь в 1997 год.

Так ли сложно представить себе жизнь в 1997 году? Взамен мы получим такую здоровую и динамичную экономику, что она наверняка превзойдет даже мои собственные оптимистичные ожидания. И мы раз и навсегда отречемся от тоталитарных предпосылок, которые лежат в основе подоходного налога.

Как вообще возникла речь о подоходном налоге? Изначально он был предложен по нескольким причинам. Таможенные пошлины, за счет которых осуществлялась большая часть финансирования федерального правительства, по разным причинам стали приносить меньший доход. В то же время, расходы правительства росли, в частности благодаря росту военного бюджета. Требовались альтернативные источники доходов. Кроме того, многие американцы негативно относились к таможенным пошлинам, так как считали эти налоги нечестными и обременительными для себя как потребителей, и помогающими только крупному бизнесу путем ограждения его от международной конкуренции. Доказывалось, что налог на доходы, по крайней мере, заставит богатых платить свою долю. Так подоходный налог и был навязан людям: налоговые послабления для вас, в форме низких ставок и рост ставки налога для богатых. Не волнуйтесь, говорили людям, только богатейшие из богатых будут платить этот налог.

Обещания оказались пустыми. Всего через несколько лет, налоговые ставки стали запредельными, а те классы, которые думали, что они никогда не будут платить этот налог, обнаружили, что и они им не забыты. К 1920м годам таможенные тарифы были вновь подняты, и обманутые люди получили в результате все худшее из обеих систем.

Сейчас множество политиков говорит о прелести низких налогов и некоторые даже утверждают, что хотели бы при этом сократить расходы. Немногие, впрочем, на самом деле так думают, если посмотреть на записи их голосований. Но если мы хотим больше экономической свободы и более здоровой экономики, необходимо и серьезное снижение в федеральных расходах. Иначе снижение налогов приведет к увеличению государственного долга, инфляции и дальнейшему снижению курса доллара. Как я уже писал, мы платим около 1.4 миллиарда долларов только в качестве процентов по национальному долгу. Из-за того, что наше правительство не хочет жить по средствам, мы каждый день платим 1.4 миллиарда долларов и не получаем абсолютно ничего взамен.

Но вместо того, чтобы говорить о том, как нам восстановить здоровье нашего бюджета, политический истэблишмент пытается запутать нас пустыми разговорами, как например обсуждением "специальных лимитов", законодательных положениях, которые направляют федеральные деньги напрямую в локальные проекты. Не нужно заглядывать глубоко, чтобы найти примеры злоупотребления ими. Но даже если специальные лимиты будут отменены, мы не сохраним ни пенни в федеральном бюджете. Финансирование специальных лимитов определяется уровнем расходов бюджета, который утверждается еще до того, как хотя бы один лимит принят. Поэтому с ними или без них уровень государственных расходов останется тем же.

Все, чего мы достигнем отменой специальных лимитов, предлагаемых Конгрессом – это того, что решения о финансировании перейдут к федеральным бюрократам и еще более удалятся от избранных народом представителей. В нашей дефективной системе специальные лимиты, по крайней мере, позволяют конгрессменам иметь большую роль в распределении федеральных денег – наших налогов – чем, если бы решения о распределении средств принимались за закрытыми дверями бюрократических кабинетов.