Марина Цветаева. По канату поэзии

Как бы то ни было, пожизненная страстная любовь Цветаевой к мужу-неудачнику и необходимость заботиться о нем, более уязвимом, чем она сама, помешали ей «бросить» его, с каким бы апломбом она не провозглашала в стихах преимущества любви на расстоянии. Она верила, что ответственность за их общую трагедию — в широком экзистенциальном смысле — лежит на ней; они не были равными и потому были не вольны расстаться. Соблазнительно представлять, как могли бы сложиться жизнь и поэтика Цветаевой, уйди она в свое время от мужа, как выросла бы она на воле до полного обладания своей поэтической мощью, без непроизвольных травм, нанесенных ее близким и ей самой вследствие перенапряжения поэтических мышц. Или как она вырвалась бы из довлевшего ей мифа о Психее и ушла бы к Пастернаку, попробовав осуществить в реальности то соединение поэтической и чувственной страсти, которое всю жизнь казалось ей столь пугающим и невозможным.

Впрочем, все это не более чем праздные домыслы. Вновь и вновь швыряемая ураганами своих страстей на скалы отчаянной потребности в творческом одиночестве, Цветаева так и не смогла осуществить подлинную встречу с возлюбленным. Ни на кого не похожая и ни с кем не совместимая, талантливая, но неловкая в жизни, она все отпущенное ей на земле время оставалась потусторонним «гостем», не способным укорениться ни в скромных радостях семейной жизни, ни в подлинной взаимности духовного союза. То, что было для нее насущно необходимым, другим казалось излишеством, и наоборот; отсюда ее несоразмерность реальной жизни. Смысл любви в метафизическом словаре Цветаевой неминуемо включает муку расставания и острую боль безысходного одиночества. В этом отношении она не столь уж далека, несмотря на неукротимость своей натуры, от своих сестер в поэзии из других стран и эпох. Одна из них, Эмили Дикинсон, оставила суровое но печальное стихотворение о той цене, которую платит женщина-поэт за привилегию следовать собственной судьбе, — рискованно ступая над бездной по канату собственной поэзии. Цветаева, мне кажется, была бы солидарна с этим гимном женскому отречению:

I cannot live without You —It would be Life —And Life is over there —Behind the Shelf…<…>So We must meet apart —You there — I — here —With just the Door ajarThat Oceans are — and Prayer —And that White Sustenance —Despair —Врозь с Тобой я жить не в силах —То было б Жизнью —А Жизнь вон там запрятана —За этим шкафом…<…>Так, мы должны встречаться порознь —Ты там — Я — здесь —С чуть приоткрытой Дверью:Что Океаны — и Молитва есть —И эта Пища Белая —Отчаяние —