Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

Как выяснится позже, «невозвращенца» Рейсса убил агент НКВД Борис Афанасьев (Атанасов), входивший в специально направленную из Москвы группу под руководством Сергея Шпигельгласа. Помогал Афанасьеву его шурин – уроженец Монако Владимир Правдин (по другим данным – Виктор; он же Роллан Аббиа, Франсуа Росси), любовник той самой Элизабет Шильдбах, с которой встречался Рейсс.

Афанасьев (позывной «Гамма») работал в Париже с марта 1936 года, являясь оператором другого агента – Марка Зборовского («Тюльпан»), выполнявшего во Франции деликатное задание Центра: он был внедрён в ближайшее окружение сына Троцкого Льва Седова. Работа группы оказалась чрезвычайно результативной. Достаточно сказать, что в результате её деятельности были изъяты так называемый «архив Троцкого» (старый и текущий архивы Льва Седова) и архив Международного секретариата по организации IV Интернационала. Но и это не всё. Так, через несколько дней после ликвидации Рейсса при участии Афанасьева в Париже был похищен руководитель РОВСа генерал Миллер. Операция НКВД, ставшая «классикой контрразведки»[90].

Серьёзная подготовка к операции была обусловлена тем, что на ликвидации опасного «невозвращенца» якобы настаивал сам Сталин, причём, если верить Орлову, «когда Сталину доложили об „измене“ Рейсса, он приказал Ежову уничтожить изменника, вместе с его женой и ребёнком. Это должно было стать наглядным предостережением всем потенциальным невозвращенцам»[91].

«Рейсс вёл довольно беспорядочный образ жизни, и агентурная сеть Шпигельглаза в Париже весьма скоро его засекла, – вспоминал генерал НКВД Павел Судоплатов. – Ликвидация была выполнена двумя агентами: болгарином (нашим нелегалом) Борисом Афанасьевым и его зятем Виктором Правдиным. Они обнаружили его в Швейцарии и подсели к нему за столик в маленьком ресторанчике в пригороде Лозанны. Рейсс с удовольствием выпивал с двумя болгарами, прикинувшимися бизнесменами. Афанасьев и Правдин, имитировав ссору с Рейссом, вытолкнули его из ресторана и, запихнув в машину, увезли. В трёх милях от этого места они расстреляли Рейсса, оставив труп лежать на обочине дороги»[92].

Расследование проходило долго и сложно. Помимо паспорта на имя Германа Эберхарда, в кармане убитого обнаружился билет на поезд до Реймса, пробитый револьверной пулей (на имя некоего Штеффа Бранда); в руке – клок седых женских волос. К слову, часы убитого остановились на отметке 9:40.

6 сентября в полицию обратилась женщина, которая прочла об убийстве в газете и поняла, что речь идёт именно о её муже. Вдова сообщила полковнику Роберу Жакьяру, возглавлявшему службу безопасности кантона Во, что её супруг, Игнатий Рейсс, убит чекистами за отказ от дальнейшего сотрудничества с советской разведкой.

* * *

Теперь о Сергее Эфроне. Как видим, непосредственно в расправе над Рейссом он участия не принимал, но активно занимался организационными вопросами и координировал слежку за предателем.

Вернувшись домой, Марина с сыном обнаружат записку: «Мариночка, Мурзил, обнимаю Вас тысячу раз. Мариночка – эти дни с Вами самое значительное, что было у нас с Вами. Вы мне столько дали, что и выразить невозможно. Подарок на рождение!!! Мурзил – помогай маме»[93].

Вскоре нагрянули с обыском и к Марине. Конечно, у неё ничего не нашли. Потом вызвали на допрос в парижскую префектуру. Там Цветаева, судя по протоколу допроса, говорила лишь то, что ей перед отъездом позволил рассказать муж. Из знакомых Сергея она назвала Кондратьева, Позднякова и Афанасова – агентов, которых уже не было во Франции. Правда, не зная до конца о роли Мишеля Штранге в грязных делишках мужа, она рассказывает и о нём. Даже пытается убедить следователей, что её муж честный и благородный человек (а что ещё она могла сказать?). По воспоминаниям писательницы З.А. Шаховской, Марина ответила следователю:«Его доверие могло быть обманутым, моё доверие к нему непоколебимо»[94].