Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

…Для большинства парижан утро начинается с одного и того же – с призывных зрачков гимаровских фонарей[99], приглашающих смело шагнуть в распахнутый подвал хитроумной подземки. К слову, старейшей в мире. Быть в Париже и не побывать в лабиринтах местного метро, значит, обделить себя не меньше, чем, скажем, игнорировать прогулку по мосту Александра III.

В этот раз мой путь лежит на станцию метро «Пастер» («Pasteur»), в XV округе Парижа, в районе Монпарнаса. И для этого имеются свои причины. Во-первых, мой интерес связан с самим названием станции; а во-вторых… Впрочем, об этом я расскажу в своё время. По крайней мере, это «во-вторых» и является основной целью моей поездки в вагоне парижского метро.

Кстати, мой интерес к местной подземке не совсем случаен. Я фанатик родного, московского. В отличие от многих соотечественников, для кого прокатиться в заграничном метро за счастье; и это при том, что заставить их спуститься в московское может разве что непробиваемая автомобильная пробка. Якобы непрестижно. В самое красивое и чистое, отделанное гранитом, мрамором и мозаикой. Зато с радостью влетают в парижское. К слову, довольно примитивное, где зачастую под ногами… асфальт. О культуре поведения говорить не берусь: мои антиподы всё равно будут уверять, что в гуще африканских нелегалов им несоизмеримо комфортнее. Комфортнее так комфортнее, пусть ездят. Спорить не стану. Лучше по приезде домой в очередной раз пройдусь по нарядной «Новослободской» или новенькой «Достоевской», чтоб насладиться видом изумительного барельефа с изображением незабвенного Фёдора Михайловича.

Впрочем, и в парижской подземке нашего соотечественника может кое-что заинтересовать. Например, только там имеется станция «Сталинград» («Stalingrad») и «Реомюр-Севастополь» («Reaumur-Sebastopol»). А это для нас, сами понимаете, случай поистине исключительный, если не сказать больше – уникальный. Та, в чьём названии увековечен героический Севастополь, расположена под пересечением rue Reaumur и Boulevard de Sebastopol. Выходит, помнят французы, как полтора столетия назад залезли куда не следовало. Не одна Сюзанна и Козетта не дождалась тогда своего Жоржа и Мишеля – дорого им дались Корабельная бухта и Малахов курган. Думали, на прогулку приехали, оказалось – грудью на картечь. С тех пор с нами особо не связывались, окончательно поняв, что с русскими драться – себе дороже. А вот Севастополь не забыли. Впрочем, как Балаклаву и тот же неприступный Малахов курган. (Рекомендую: в центре Парижа, на Трокадеро, есть изумительное кафе «Le Malakoff».)

Название «Stalingrad» для французов связано с другим. Дважды познавшие немецкую оккупацию, парижане восприняли разгром в Сталинграде 6-й гитлеровской армии фельдмаршала Паулюса как национальный триумф. Ещё бы, их ненавистным врагам, наконец-то, дали по рылу, нокаутировав так, что ход всей войны повернулся вспять. Отсюда и парижская площадь «Stalingrad», и название станции метро под ней.

И вот, выбрав время, я поехал туда целенаправленно. Какой русский не захотел бы по возможности насладиться видом станции с гордым и родным названием? Не поверите, по пути туда даже сердце стучало чаще. По-видимому, от волнения. Но и это не всё. Уже когда подъезжал к пункту назначения, на предпоследней станции в вагон зашёл мужичок с аккордеоном на плече, и вскоре полились всякие мелодии на разный лад. Даже не вслушиваясь, молча продолжаю ехать дальше. И вдруг… Нет, не может быть, милый сердцу мотив, пронзивший буквально до мурашек по коже: «Катюша»! Улыбнувшись, поворачиваюсь к музыканту. Мельком замечаю, что не я один оказался тронут мелодией. Надо же, далеко от родины получить такой щедрый подарок… Сунул руку в карман, достал полгорсти мелочи и с улыбкой отсыпал мужичку:

– За «Катюшу»! Молодца, парень…

Тот, вежливо кивнув, поблагодарил:

– Merci beaucoup, monsier…

– Спасибо за «Катюшу»! – прогремел над ухом чей-то бас, и в барсетку баяниста змейкой полилась мелочь. – А ну-ка ещё разок!

– За Сталинград! – загудел вагон. – Давай-ка, повтори…

Зашипели тормоза, и огромная толпа людей хлынула на перрон с гордым названием «Stalingrad»…

* * *

И всё же я о другом, тем более что начал со станции «Pasteur» парижской подземки. Так вот, самое интересное на станции «Pasteur» не под землёй, а наверху. Там-то и ждала меня главная цель визита сюда. Название связано с Пастером не случайно. Именно здесь, неподалёку от выхода из метро, раскинулся знаменитый на весь мир Пастеровский институт. Основанный Луи Пастером, с годами французский институт микробиологии превратился в самый престижный научный центр. Даже после смерти его основателя за ним закрепилось название «Пастеровский институт».