Марксистско-ленинская философия.— 2-е изд., переработ. и доп.

A. Напротив. Тут только мы и коснулись острых углов проблемы. Дело в том, что информационная деятельность компьютеров основана на взаимодействии технического устройства и программы, составляемой человеком. Компьютер, следовательно, просто реализует программу, созданную программистом. Он выполняет его указания, а не мыслит самостоятельно.

B. Но ведь и ребенок, который учится говорить и действовать, по существу, программируется взрослыми в процессе обучения и воспитания. Сообщая ему правила арифметики или грамматики, мы создаем для него вычислительную или речевую программу. Если бы мы не программировали детей и друг друга на протяжении всей жизни, мы бы не могли понимать друг друга, взаимодействовать, поступать слаженно и организованно.

A. Между деятельностью компьютера и человека есть аналогия, но полного совпадения нет. Каждый компьютер представляет собой техническое устройство, состоящее из ряда блоков: устройства для ввода сигналов и для их кодирования в доступной для него форме, устройства внешней и внутренней оперативной памяти, блока управления и, наконец, устройства для вывода информации в виде текста, изображения или звуковых сигналов. Нечто подобное мы находим и в устройстве высшей нервной деятельности, то есть в мозгу человека. Однако качественные различия между мозгом и компьютером невероятно велики и останутся непреодолимыми даже с учетом самых фантастических достижений научно-технического прогресса.

B. Что вы имеете в виду?

A. Человеческий мозг, несмотря на меньшую скорость переработки информации, способен совершать то, что не способны делать компьютеры, а может быть, и никогда не будут способны.

B. Но почему? Ведь уже сейчас говорят о квантовых компьютерах и о биокомпьютерах, в которых носителями информации будут отдельные электроны или фотоны, а роль микропроцессоров станут выполнять сконструированные с помощью генной инженерии и биотехнологии молекулы. Не значит ли это, что ваши возражения учитывают лишь сегодняшнее и завтрашнее состояние компьютеров, но не имеют в виду более длительную перспективу?

А. Отнюдь нет. Я думаю, что мы находимся лишь в самом начале новой компьютерной эры. И все же суть моих возражений в другом. Во-первых, человек каким-то способом умеет оперировать целостными образами, а не отдельными описаниями воспринимаемой ситуации. Гроссмейстеру иногда достаточно бросить взгляд на шахматную доску, чтобы оценить ситуацию. Компьютер же должен просчитывать тысячи и даже миллионы вариантов. При этом объем расчетов нарастает как снежный ком. Во-вторых, мы не знаем, каким именно способом мы оперируем сложнейшими образами, а следовательно, не можем составить набор необходимых правил для компьютера. В-третьих, в переработке информации, получаемой человеком, участвуют не только клетки коры больших полушарий мозга, но и триллионы клеток других его органов, молекулы ДНК, находящиеся во всех клетках организма, и огромное количество нервных и других клеток, расположенных во всех органах человеческого тела.

Наконец, между нервными клетками существует прямо-таки астрономическое число различных связей, и поэтому реализация на компьютерах всех возможных взаимодействий, осуществляемых в ходе переработки информации человеком, вряд ли возможна.

В. Итак, вы утверждаете, что мышление доступно лишь человеку в силу его телесной организации.

A. На этот счет имеются разные точки зрения. Некоторые философы полагают, что компьютеры никогда не смогут мыслить именно в силу того, что мышление присуще особой человеческой телесности. Напротив, кибернетики и специалисты по информатике считают, что в принципе мышление доступно компьютерам, поскольку сущность мышления определяется не тем, кто мыслит и каков материальный субстрат познания — мозг, кремниевый или биологический микропроцессор, а в том, какие при этом выполняются операции. Если мы сможем изучить эти операции, то сможем найти соответствующие алгоритмы и построить программы для компьютеров.

B. А сможем ли мы это сделать?

A. Считать, что само мышление не может быть изучено и познано и что выполняемые им операции не могут быть изучены, значило бы впадать в особый, «компьютерный агностицизм». Мы слишком часто в прошлом накладывали те или иные запреты, которые наука впоследствии преодолевала. Теперь такие ошибки не следует повторять.

B. На чем же в таком случае основано ваше соображение о том, что компьютеры не смогут во всем объеме воспроизвести человеческое мышление?