Маршалы Наполеона Бонапарта

Кстати, в сражении при Эйлау, когда корпус Ожеро был практически уничтожен огнем русской артиллерии, а русская кавалерия прорвалась к Эйлаускому кладбищу, где находились Наполеон и его штаб, Бертье охватил страх, и он готов был поворотить лошадь. Наполеону достаточно было только взглянуть на перепуганного начальника штаба, чтобы тот забыл о своем решении и застыл, словно каменное изваяние. Вместо того чтобы обратиться в бегство, он под влиянием безмолвного, но красноречивого взгляда императора приказал батальонам гвардии выдвинуться вперед, а кавалерии Мюрата начать стремительную атаку.

Физическая выносливость Бертье казалась невероятной: он мог днями идти без отдыха, сохраняя такую же ясную голову, как и в первые часы похода.

Бертье обладал не только поразительной работоспособностью, но и почти неправдоподобной памятью, административной хваткой и талантом превращать общие указания командующего в точные параграфы приказа.

Между прочим, Наполеон при Ватерлоо, узнав, что начальник его штаба Сульт (Бертье уже не был в живых) послал к Груши всего лишь одного курьера с требованием немедленно идти на выручку, воскликнул: «Милостивый государь, Бертье направил бы сто гонцов!» И действительно, приказы, направляемые Бертье из императорской ставки командующим армиями и корпусами на отдельных театрах военных действий, не просто дублировались, но посылались в трех, четырех, а если нужно, то и в большем количестве экземпляров. Так, накануне битвы при Эйлау Бертье отправил в корпус Бернадота одно и то же распоряжение с восемью офицерами, из которых добрался только один.

Его способность руководить снабжением огромной, быстро продвигавшейся армии была так велика, что часто казалось: Бертье угадывает желания императора. Он умел создавать базы по пути следования армии, с тем чтобы ускорить ее марш. Когда наполеоновские солдаты являлись к месту назначения, получив рацион на несколько дней и дополнительные боеприпасы, они были готовы сразу же вступить в бой. Своими многими ранними успехами Наполеон был обязан именно «серому кардиналу» Бертье. В то же время несомненно и то, что, не будь Бертье рядом с великим корсиканцем, Бертье не достиг бы той известности и тех почестей, которые приобрел.